— Милый, я не дура, — мягко сказала она. — Я знаю, что в таком состоянии уже никуда не побегу и никому помочь не могу. Но лучшее, что сейчас можно сделать — выбраться на свежий воздух как можно скорее.
Её прервал очередной приступ. Откашлявшись, Клара поморщилась, приложив ладонь к груди.
— Пока я могу идти, надо идти быстрее, — договорила она, успокоив быстрое поверхностное дыхание. — Так что закрой рот и помоги, а не трать моё время на тупые споры.
Соловей с удивлением понял, что на глаза у него наворачиваются слёзы, а горло сжимает холодными тисками. Чувство беспомощности, о котором он успел забыть после побега из Башен, снова настигло его, пробралось в нутро и свернулось там тяжелым склизким комом. Он кивнул и отвернулся, поспешно пытаясь найти себе занятие.
— Не бойся ты так. Не впервой — переживу. — ободряюще прошептал за его спиной хриплый, севший голос Клары, и на душе у него стало совсем погано.
Остаток привала Соловей просидел, как на иголках, нервно расковыривая когтями дырки на одежде. Он отчаянно пытался придумать, что делать, не находил ни одного поlходящего варианта и молча корил себя за то, что знает обо всём этом так мало. В какой-то момент хисагал вдруг радостно оживился, уставившись на свою руку: ему вспомнилось, как он, мурлыкая себе под нос, снимал боль и залечивал небольшие ссадины. Но почти сразу уныло поник — в памяти всплыло последнее, что сказала ему Милена, перед тем, как они разделились:
«Без него ты не сможешь творить искажения».
О том, что внезапное пробуждение дремавших в нем сил было связано с назначенным ему в конвоиры контрабандистом, хисагал раньше мог только смутно догадываться. Теперь это было очевидно, и от этого становилось только хуже. Без Маркуса Соловей чувствовал себя беспомощным, и невольно ловил себя на мыслях, что тот обязательно придумал бы, что делать. Ему же оставалось только довериться Кларе и молить небеса о том, чтобы всё обошлось.
Увидев, что его спутники собрались выдвигаться, Соловей поднялся.
— Поменяемся сумками, — предложил он, протягивая свой рюкзак лекарше. — Моя полегче.
Женщина помедлила, но всё же согласилась, благодарно кивнув. Её мучил жар: пальцы были сухими и горячими, кожа поблескивала от пота, глаза подернулись лихорадочной дымкой. Дерек выглядел бледным и растерянным, и Соловей понимал, что и сам, наверняка похож на привидение. Его глодал холодный, непрекращающийся страх.
Они продолжили свой путь вдоль злополучной подземной реки. Соловью чудилось, будто время играет с ними злые шутки, или пространство вокруг загустело, но они не идут, а ползут с черепашьей скоростью, едва успевая преодолеть хоть какое-то расстояние до очередного привала. Клара больше не могла идти долго и всё чаще останавливалась отдышаться. В какой-то момент хисагалу показалось, что она уже не замечает ничего вокруг себя — затуманенный взгляд женщины уперся в землю, и она шла, прижав ладонь ко лбу. Соловей уговаривал её есть во время длинных остановок, а потом подниматься идти дальше, а когда её походка стала неровной и шаткой, держал её под руку, давая опереться на себя. Давно утратив счет времени, он, порой, чувствовал, что начинает сходить с ума, почти уверенный, что туннель замкнулся, и они ходят по большому каменному кругу, бесконечно огибая одни и те же стены, и так и будут блуждать, пока не кончится масло для фонаря, потом — еда, а следом за ней и силы, и им останется только остановиться и ждать, пока тьма не поглотит их окончательно.
Дерек долго терпел, но в конце-концов, его нервы сдали.
— Слушай, — вдруг сказал он суетливым полушепотом, — Может, повернем назад?
— Что? В смысле, повернем назад? — рассеянно переспросил Соловей.
— В прямом смысле: давай вернемся! Мы тут уже вечность бродим и никак не выйдем. А что если впереди ещё и тупик окажется?!
— Не окажется! — неожиданно для себя разозлился Соловей. — Вода не может течь в никуда! Рано или поздно выйдем!
— А что если слишком поздно выйдем?! — не унимался Дерек.
— А что, если уже почти вышли?! Назад повернем — точно вечность тащиться будем, а у нас нет столько времени!
— Да, черт же побери! — расстроенно воскликнул мужчина.— Что так, что так — это какая-то ловушка!
— Потише... — еле слышно попросила Клара. — Голова болит.
— Извини, — пробормотал Соловей. — Ты как? Может, отдохнем?
Женщина отрицательно качнула головой. Она почти повисла на нем, тяжело наваливаясь на тонкое хисагалье плечо.
— Тогда… давай рассказывать что-нибудь, пока не дойдем. Что угодно, — предложил Дерек, через плечо взглянув на Соловья почти молящим взглядом. — Только не молчать больше. Я просто уже не могу...