Что будет, если они пропадут, и он останется совсем один?
— Не беспокойся об этом. Я поищу всё, что нужно, — сказал Дерек. Соловей благодарно кивнул,
— Спасибо. Знаешь, что… — подумав он нашарил за пазухой пистолет и протянул мужчине. — Пусть будет пока у тебя, только не трать патроны просто так. И держи его на предохранителе, если не собираешься стрелять. Вот так.
Дерек с молчаливым недоумением смотрел, как хисагал с тихим щелчком застопорил наполовину взведенный курок пистолета.
— Но… разве он не нужен тебе самому?
— Я могу стрелять из арбалета Клары. А тебе будет проще с пистолетом, — Соловей сунул руки в карманы и отшагнул назад, не давая ему возразить. — Бери-бери, тебе тоже нужно оружие. Смотри, только, не потеряй. Его отец сделал.
Дерек осторожным, почти благоговейным движением провел пальцем по резной рукояти. Когда он ещё жил в родной деревне, о таких только начали говорить. Человек, сделавший его, был здесь, в руинах. Только не у самого Нор-Алинера, а где-то дальше, наверное гораздо дальше, чем забредали в поисках добычи самые смелые из выживших искателей сокровищ. Он бывал в самом сердце старого мира, умел создавать механизмы родом из нового. Он по своей воле пришел в тайную, охраняемую лучшими гвардейцами властей тюрьму со странным ребенком на руках, и точно так же по своей воле и вышел.
— А ты правда не знаешь, кем был твой отец? — спросил Дерек. Спина успевшего отвернуться Соловья окаменела и сгорбилась.
— Говорил же: ничего я про него не знаю.
— Просто… тебе не кажется, что он чем-то похож на Милену?
Хисагал резко втянул в себя воздух, но осекся и так ничего и не сказал.
Дерек обошел вокруг лагеря, стараясь не терять из виду белый полупрозрачный дымок очага. К своему собственному удивлению он ещё помнил как выглядит вездесущий каменный гриб, украшавший стволы сосен мраморными наростами, а вместо редкой черной ягоды нашлась острая, сильно пахнущая горипасть, которую он с другими мальчишками из своей деревне ел на спор. Клара попыталась с профессиональной скрупулезностью перебрать его добычу, но в конце концов махнула рукой и просто высыпала ее в своей котелок, в котором обычно варила чай.
— Это точно поможет? — осведомился Соловей, с сомнением разглядывая исходившее паром варево.
— Должно. Оставь это мне и не отвлекайся, — строго велела Клара, кивая на тонкие веревочки для силков в в его когтистых руках.
— Значит, пока что сидим здесь и ждем? — спросил Дерек.
— Что значит… — лекарша, забывшись, попыталась громко возмутиться, за что была тут же наказана сдирающим горло приступом кашля. — Что значит, сидим? Нужна вода, еда, надо окрестности разведать. Это же руины! Тут может быть опасно, и нам надо найти место, где спрятать артефакт. А потом — вернуться за остальными.
Она с подозрением сдвинула брови — Дерек вдруг насупился и помрачнел, но ничего не сказал.
— Давайте пока хотя бы одну ночь спокойно проведем, — устало попросил Соловей. — Ты лучше пей свою гадость и отдыхай.
Место, где они остановились, за остаток дня не потревожил никто, кроме редких, пробегающих по своим делам диких зверей, и всё же оставлять лагерь без охраны на ночь они не решились. О том, чтобы дежурила Клара, не могло быть и речи, и пост караульного между собой поделили Дерек и Соловей. В конечном счете они оба всю ночь с тревогой слушали, как женщина кашляет, громко и невнятно бормочет что-то себе под нос и и мечется на подвинутой поближе к костру лежанке, то стаскивая с себя одеяла, то снова укутываясь в них по самые уши. Слабость и утомление тянули ее в сон, но жар и кашель не давали погрузиться в него полностью, удерживая в полной смутных видений изнуряющей полудреме.
В таком же полусне почти всю ночь провел и Дерек. В очередной раз проснувшись, он вдруг насторожился и приподнялся на своей лежанке. Ему показалось, будто он уловил едва слышное напевание. Проморгавшись, он увидел Соловья: тот сидел рядом с Кларой и, пристально, глядя на неё, тихо и мелодично мурлыкал себе под нос. Заметив, что Дерек проснулся, хисагал взглянул на него с хмурым смущением. Казалось, будто его яркие глаза слегка светятся в полумраке.