Дерек остановился, когда вдруг понял, что от последней засечки, которые он начал оставлять на деревьях во время долгих прогулок через лес, прошло уже много времени. Солнце уже почти вошло в зенит, значит, в лагере его не было больше часа. Ровно половина от времени, которое нужно было Соловью, чтобы начать паниковать. Дереку не верилось, что с тех пор, как они пересекли Срединные горы, прошло уже почти четыре дня. И всё чаще думалось, что лучше бы ещё в Гайен-Эсем их схватили солдаты. Сидеть под открытым небом посреди солнечного летнего леса и ждать, когда Клара, наконец, умрет, покончив со всеми их страхами, было невыносимо.
Дерек ненавидел себя за эти мысли и яростно гнал их прочь. Они сбегали, как волки от огня, но только, чтобы затаиться в темноте и снова подкрасться, впиться зубами в самую душу, когда он устанет и потеряет бдительность. В Башнях такое происходило постоянно: кто-то становился слишком слабым или слишком старым, приближаясь к смерти вплотную, и тогда Дерек отстраненно ждал новостей, мысленно прикидывая шансы товарища по несчастью, и так же отстраненно принимал исход. Всё шло своим чередом, его собственная жизнь, какой бы она ни была, продолжалась. Она продолжилась бы и сейчас, как продолжала расцветать вокруг него свежая летняя зелень.
«Что же мне тогда так… больно? Будто у меня самого воспаление легких».
Дерек сделал очередную попытку подумать, что будет делать, когда всё закончится, но понял, что ему всё равно. Неплохо выспавшийся, довольно сытый и полный сил, он чувствовал себя таким уставшим, что хотел только одного — лечь спать и уже больше и не просыпаться от спокойного темного сна без сновидений.
«Надо вернуться и подобрать хворост. Надеюсь, наткнусь на него прямо по дороге».
Мужчина нехотя развернулся, глядя себе под ноги и вдруг остановился, почувствовав неожиданный укол тревоги. Он готов был поклясться, что не увидел и не услышал ничего подозрительного, и всё же принялся нервно озираться, будто уловив хруст сломавшейся под чьей-то ногой ветки. Это странное ощущение не давало ему прохода: он порывался уйти, но не мог сдвинуться с места, охваченный неизвестно откуда взявшимся возбужденно-боязливым любопытством, а потом замер, едва не подпрыгнув от неожиданности:
— Эй, там! Погоди!
В прозрачном горном воздухе разносился громкий мужской голос, окликая его и зовя к себе. Напряженный до дрожи в ногах, Дерек пристально смотрел в сторону, откуда доносился звук. Он был почти уверен, что просто сошел с ума, и ему чудится. Но потом среди деревьев показалась человеческая фигура. Кто-то спешил к нему через лес, приветственно размахивая рукой.
— Постой! Я — с миром!
Это был высокий немолодой мужчина в порядком изношенной простой одежде. Дерек тупо разглядывал расшнурованное горло рубахи, сбитые носки грубых ботинок и перепачканные травой и грязью штанины брюк, будто хотел убедиться, что человек перед ним действительно соткан из плоти и крови, а не воздуха и иллюзий воспаленного разума. Тот успел подойти к нему почти вплотную, держа у груди приподнятые в успокаивающем жесте ладони.
— Ты в порядке?
Дерек растерянно кивнул и прищурился, пытаясь вглядеться в широкое лицо мужчины. Он отчетливо видел то красноватую кожу с темной каймой щетины, широкий нос и короткие седые волосы, но не мог собрать все эти черты воедино. Как и поймать взгляд незнакомца.
— Меня зовут Одим, я путешествую с семьей и людьми из моей родной деревни. Как твоё имя?
— Дерек, — тихо отозвался хисавир. Его взгляд устало соскользнул с лица мужчины на его серую рубаху, и он тут же почувствовал небольшое облегчение. Его мучила смутная тревога: он словно пытался поймать какую-то мысль, без конца отвлекался, терял концентрацию, снова вспоминал о ней и тут же терял её след.
«Что я хотел?..»
— Что ты тут делаешь? — спросил Одим.
— Я?.. — Дерек задумался, не зная с чего начать. Слишком долгая это была история. Не говорить же, что он пришел сюда в поисках хвороста, когда на самом деле просто пытался сбежать подальше от зачумленного болезнью, страхом и отчаянием лагеря?