Соловей сам не понял, как в небе безрадостно заголубел ранний рассвет.Он завозился, неохотно выворачиваясь из теплого кокона куртки, зябко ежась, когда холодный и сырой утренний воздух касался кожи сквозь ткань рубашки. Маркус так и сидел в той же самой позе, что и вчера. Услышав шебуршание за своей спиной, он обернулся, коротко взглянув на проснувшегося спутника через плечо.
— Ну что там? — хриплым со сна голосом проскрипел Соловей без особой надежды. Контрабандист устало потер глаза.
— Пока все тихо.
— Замечательно, — раздраженно прошипел очкарик. — Просто замечательно.
Они сменились. Маркус привалился спиной к дереву и прикрыл глаза. Соловей занял его место, но надолго его не хватило.
Он снова начал напевать, сначала едва слышно, потом все громче. А потом не выдержал и встал, принявшись нервно расхаживать туда-сюда.
— Прекрати.
Он обернулся. Контрабандист открыл глаза и теперь с явным неодобрением смотрел на него из-под сдвинутых бровей.
— Хочешь, чтобы нас заметили?
Соловей шумно вздохнул и почти плюхнулся на колени, а потом и на мягко хрустнувшую листву.
— Уже скоро сутки, как здесь сидим.
— Всего лишь сутки, — поправил мужчина. — Иногда на такие вещи требуются недели, если не месяцы.
— Нет у нас столько времени! — раздраженно отрезал Соловей.
— Будем ждать, сколько понадобится. Сиди и смотри внимательно. От тебя больше ничего не требуется.
Тот возмущенно открыл рот, будто собираясь что-то возразить, но тут же закрыл обратно, ограничившись возмущенным сопением. Маркус пристально наблюдал за ним.
— Расслабься, чего ты весь извелся? Ты же знаешь, что они придут. Верно?
В его ровном, негромком голосе Соловью на мгновение почудилось что-то откровенно недоброе. Он отвернулся и, вытащив руку из повязки, осторожно нащупал за пазухой пистолет. Прикосновение к резной деревянной рукояти немного его успокоило.
Они начали беречь еду и воду, чтобы лишний раз не сниматься с наблюдательной точки и случайно не привлечь к себе внимание. Соловей окончательно вымотался и стих. Он сидел на своем посту, сгорбив спину, будто переняв бесконечную, равнодушную терпеливость своего спутника, и безразлично смотрел на давно приевшийся глазу пейзаж, уже ничего толком не ожидая. Внутри у него иногда волнами поднималась тревога — вдруг ошибся? Вдруг назвал неверное место? Что с ним будет, если они так ничего и не найдут? На первый раз, может, просто перейдут к другой точке, но что, если и там ничего не будет? Он был почти уверен, что на этот случай у его конвоира был приказ. Может, не прикончить, нет. Но ничего хорошего его точно не ждало.
В одну из первых ночей светлого месяца привычное спокойствие нарушило какое-то движение. Чуть после заката несколько человек быстро пересекли луг и скрылись на складе. Такое было и раньше: фермеры привозили туда сено, зерно в мешках, а иногда всякий сельскохозяйственный хлам. Но они приходили днем и никогда не оставались там надолго. Ночные же гости из-за дверей больше не показались. Маркус замер, наклонившись вперед, словно учуявший след пес. В безлунную ночь луг казался ему дымчато-серым, а склады темнели на нем, длинные, похожие на угловатые бревна.
Так прошло два часа — контрабандист начал сверяться с циферблатом круглых карманных часов чаще обычного. Откуда-то со стороны леса на луг выехала запряженная лошадью крытая телега. Маркус обернулся — Соловей спал, завернувшись в куртку. Мужчина полушепотом позвал его, потом нетерпеливо огляделся, схватил лежавшую рядом флягу с водой и кинул в него. Тот вздрогнул, завозился, сонно приподнял голову — усталость научила его почти с радостью довольствоваться жестким матрацем из лесного настила.
— Проснись!
Соловей оглянулся на него, приподнявшись на локтях. Потом вдруг понял, почти вскочил на ноги и, едва не завалившись на бок, поспешил к Маркусу. К тому моменту повозка остановилась у входа в склад.
— Что там? Что-то есть? — возбужденно зашептал он, присаживаясь рядом и тоже наклоняясь вперед.
— А ты очки сними, и увидишь, — прошипел Маркус. Соловей раздраженно скривил рот и снова нажал кнопки на окулярах, заставляя прозрачные линзы выскочить с легким щелчком, который в ночной тишине казался невыносимо звонким.
— Бочки? — удивленно прошептал он, вглядываясь в снующих около повозки, снимая покрывало, людей. — Но… я был уверен, что они перевозят мясо.
— В бочках его и перевозят, — ответил Маркус, задумчиво поглаживая щетинистый подбородок пальцами.
— Серьезно?
— А ты думал, его в открытую в клетке повезут, как в Катастрофу? Даже если они не выходят на большие дороги, есть шанс нарваться на патруль.