Хисагал скрипнул зубами, досадуя на свою оплошность, присел рядом с лежанкой и осторожно потряс спящую женщину за плечо.
— Клара! Клара, проснись.
Она вздохнула и болезненно застонала. Возвращение из мира лихорадочных грех в сознание стало для неё мукой.
— Ты только не пугайся… Дерек нашел людей, представляешь?
— Ммм? Людей? — лекарша нахмурилась, не открывая глаз.
— Да. Они согласились помочь нам. Сказали, у них есть хорошие лекарства для тебя.
— Что?.. Как… как это? Какие еще лекарства?
— Не вскакивай, всё хорошо, лежи! — испуганно зашептал Соловей, — Клара беспокойно завозилась на лежанке, явно вознамерившись выбраться из одеяла и сесть. — Всё будет хорошо. Сейчас сама их увидишь.
Он и сам не был уверен, что именно она должна была увидеть.
Сначала на облюбованную ими поляну вышел Дерек. Следом за ним появился Одим, а потом к костру начали подтягиваться и остальные. Их было восемь — три женщины и пятеро мужчин, не считая их немолодого, но крепкого и здорового лидера.
— Как ты? — Дерек подошел к лежанке и присел на корточки, обеспокоенно заглядывая Кларе в лицо. Та чуть приподняла голову из-под полузакрытых век глядя на неожиданных гостей. Они уложили свои тюки на землю раскрыли их и теперь размеренно сновали по лагерю, готовясь устраиваться на постой, хотя Одим ничего им не приказал. Они работали молча, не обмениваясь ни единым словом, будто каждый точно знал, что ему делать, и совершенно не интересовались ни Кларой, ни Соловьем. Одим был занят изучением стоянки — он бродил по ней, с неожиданным вниманием изучая сделанные ими очаг и укрытия для вещей.
— Кто они? — спросила лекарша, игнорируя вопрос Дерека.
— Просто местные люди. Нам очень повезло, что я на них наткнулся. Они здесь всё знают. Так что теперь мы не пропадем.
— Они… какие-то странные, — Клара мучительно наморщила лоб. У неё не было сил спорить, но и она чувствовала где-то за болью и тошнотой лихорадки щекочущее ощущение тревоги.
«Люди руин не издают лишних звуков…»
— Они всегда такие тихие. Это, вроде как, традиция, — объяснил Дерек.
— Дерек… — лекарша вдруг поманила его ладонью, а когда тот наклонился, шепнула. — Спрячь шар получше.
Клара не стала возражать против незнакомцев. Вернее, у неё не было ни сил, ни желания возражать. Соловей мысленно пытался уговорить себя успокоиться, но не мог. Как бы он не пытался убеждать себя, что просто переволновался, ему не удавалось избавиться от странной тревоги. Особенно, когда он делал очередную попытку получше изучить одного из хозяйничавших у него в лагере людей.
Все примерно одного возраста — не молодые и не старые, все одеты в похожую, простую, повидавшую виды одежду. Волосы женщин коротко острижены. Это всё, что он мог сказать о каждом из них спустя полчаса после того, как их встретил. Только Одим немного выделялся из общей массы более крупными габаритами. Но даже на нем невозможно было надолго задержать взгляд: он словно соскальзывал, мысли разбегались внутри черепной коробки, и через некоторое время Соловей вдруг понимал, что бессмысленно пялится на собственные ботинки, прокручивая в голове невесть как и зачем выуженную из памяти детскую считалку. В конце концов, ему надоело, и он бросил это занятие.
«Наверное, мне действительно нужно отдохнуть».
Дерек выглядел не в пример бодрее. Казалось, он один из них троих не видел в своих новых знакомых ничего странного и спокойно помогал им расположиться на поляне. Они расширили яму для костра, натащили кучу валежника и поставили вокруг несколько палаток из тяжелой темной ткани, разложив внутри подбитые конским волосом козьи шкуры. Одим предложил им занять любую. После этого у Соловья на время отпало желание задавать лишние вопросы. В маленькую, но прочную палатку не проникали зябкие горные ветерки, а простой козий спальник был гораздо удобнее жесткой колючей лежанки из застеленных одеялом еловых ветвей. Кларе как будто стало немного легче, после того, как она, нехотя поднявшись, устроилась внутри. Ей больше не приходилось без конца кутаться в одеяло, чтобы хоть немного облегчить озноб, и Соловей тоже немного успокоился. Позже к ним заглянул Дерек с небольшой сумкой из грубо сшитой кожи.
— Это от Одима, там лекарства, — сказал он. — Не знаю, какие, это Кларе надо посмотреть.
— Он — врач? — спросила женщина, вяло перебирая руками сложенные в сумке свертки и пузырьки.
— Нет. У них, вроде бы, был врач, но умер.
— Хм… Это действительно подойдет, — Клара задумчиво разглядывала аккуратную матерчатую этикетку на склянке с мутно-серой жидкостью. Соловей вспомнил, что она лепила на все свои снадобья точно такие же.