Соловей так и проторчал на одном месте долгих несколько минут, пока не услышал тихий звук приближающихся сзади шагов. Он затаил дыхание и зажмурился, мысленно молясь, чтобы этот любитель ночным прогулок просто прошел мимо, но с каждой секундой всё сильнее сжимаясь от страха — шаги явно приближались прямо к его укрытию. Когда они вдруг остановились, Соловей понял, что его заметили.
— Эй! — шепотом позвал его знакомый голос, и он едва не осел на землю от облегчения.
Соловей оглянулся на сверлившего его недоуменным взглядом Дерека, приложил палец к губам и махнул рукой, подзывая его к себе. К его удивлению, мужчина отрицательно мотнул головой.
— Пойдем обратно, — прошептал он, жестом зовя хисагала за собой. — Давай, быстро!
Он развернулся и пошел в сторону лагеря, даже не пытаясь приглушить звук своих шагов. Соловей возмущенно засопел, но ему ничего не оставалось, кроме как, крадучись, поспешить за ним.
— Постой! Куда ты бежишь? — еле сдерживаясь, чтобы не повысить голос, прошипел он в спину Дереку, когда они отошли подальше от спрятанной среди зарослей зловещей палатки. — Эй!
Дерек соизволил остановиться только, когда они вышли на поляну.
— Ты чего там делал? — спросил он таким тоном, будто застал Соловья за чем-то неприличным. Хисагал так опешил, что не сразу нашелся, что ответить.
— Я видел что-то очень странное.
— Палатку? — уточнил Дерек.
— Ну да, но, дело не в палатке, — Соловей тревожно огляделся, проверяя, не может ли кто-то их подслушать. — Там… туда зашла женщина. А потом Одим.
— И что?
— В смысле, что?! Она туда вообще голая шла. Тебе это всё не кажется странным?
— Да что странного-то?! Ты не знаешь, чем могут заниматься мужчина и женщина ночью в одной палатке?
Соловей открыл рот, но не издал ни звука и начал стремительно багроветь.
— Ну… но всё равно это странно выглядело, — пристыженно пробурчал он, опуская глаза. — Зачем было прятать палатку и переться к ней через лес голышом?
— А надо было её посреди лагеря поставить, чтобы все всё слышали? — ехидно осведомился Дерек, — И какая тебе разница, как она туда шла? С каких пор тебя так заботят чужие личные дела?
Соловей сложил руки на груди и раздраженно вздохнул.
— Успокойся уже. Ты так скоро от всего подряд будешь шарахаться.
— Всё равно они странные! Даже лагерь по ночам не сторожат.
— Может, потому что живут здесь уже не первый год и знают, что бояться нечего? Иди уже спать, а?
— А сам-то чего не спишь? — огрызнулся хисагал
— Лагерь сторожу от всяких психов, — в тон ему отозвался Дерек.
Соловей вдруг подумал, что что-то в нем неожиданно и одновременно неуловимо изменилось. Он вел себя с уверенностью человека, у которого всё было под контролем, но этой уверенности веяло чем-то почти безумным.
В этот раз последовать совету Дерека хисагал не стал и вместо этого демонстративно уселся у погасшего очага. Он перебрал угли, отгреб в сторону скопившуюся на дне золу, сложил новый костер. Маркус как-то рассказывал ему, что пеплом можно посыпать раны, чтобы не было инфекции. Соловей тогда не поверил, а потом то же самое подтвердила Клара, добавив, что из неё можно сделать антисептик и даже мыло. Сейчас дни, которые они провели вместе, сначала добираясь до Башен, а потом — изнывая в ожидании возможности туда попасть, казались ему бесконечно мирными и спокойными. Несмотря даже на злость и нетерпение Милены, внезапно прорезавшуюся у Маркуса раздражительность. Он поймал себя на мысли, что скучает по ним обоим, по их силе, знаниям и непередаваемому умению находить выход из любого тупика. По их уверенности, которой не хватало ему самому.
Он сидел у костра до самого рассвета, изредка возвращаясь к своей палатке, чтобы проверить Клару. Она мирно спала, как и улегшийся на одну из шкур солдатиком Дерек. Как только солнце поднялось над лесом, и небо избавилось от хмурой сумеречной синевы, все палатки одновременно зашуршали. Люди по одному выбирались из них уже одетые и обутые, и тут же разворачивались и шли в сторону ручья. Соловей не сразу понял, что именно тут же смутило его: они проделывали это совершенно одинаково, даже не зевая и не потягиваясь со сна. Наблюдая за этим зрелищем, хисагал подумал, что оно очень напоминает рассказы Дерека о том, как жили заключенные в Башнях. Он никак не мог подавить растущую внутри неприязнь к этим странным жителям руин. Они по-прежнему двигались с одинаковой неторопливой размеренностью, будто во сне, прямые, с безвольно покачивающимися вдоль туловища руками. И со вчерашнего дня Соловей еще ни разу не услышал, чтобы кто-то из них произнес хоть слово. Если бы Клару не свалила с ног болезнь, он бы давно сорвался с места, разбудил бы их с Дереком и настоял на том, чтобы уйти. Ему пришла в голову мысль попытаться поговорить с ними, но стоило двум мужчинам приблизиться к костру, чтобы начать готовить пищу, как он почти вскочил на ноги и ушел к палатке, где спали его товарищи. Тот же инстинкт, что обычно требовал держаться подальше от змей и пауков, гнал его прочь и от этих людей.