Настолько, что на глаза снова наворачивались жгучие беспомощные слёзы.
Покой не наступал даже во сне. Раньше его видения были смутными и разрозненными. Они напоминали ей о далеких днях детства, когда они с матерью частенько ютились в доме у тетки вместе со всем её семейством, и она каждый вечер засыпала под вспыхивающий гаснущий свет лампы, шаги, скрип полов и полуразборчивые разговоры взрослых за кухонным столом.
С тех пор, как она перешла с лежанки под открытым небом в маленькую темную палатку, сны стали яркими и не давали ей покоя. Они бесконечно крутились вокруг событий тех дней, когда Милена впервые ступила на порог её дома далеко-далеко отсюда. Почему-то все её мысли концентрировались именно на ней, практически минуя Маркуса, Соловья и Дерека. Вот и сейчас, проснувшись, она мучительно пыталась не провалиться обратно в дрему, чтобы в очередной раз не оказаться на крепостной стене Башен с клинком у горла, слушая, как Милена яростно пререкается с загнавшим её в угол гвардейцем.
—…известна под именем Скаршерд —…альянсовский подкидыш… —…даже не проверили, сохранились ли плетения!.. — Меня не волнуют приказы Альянса!..
Сама не зная, зачем, Клара раз за разом прокручивала в голове этот диалог, пока не вспомнила каждое слово. После этого тревожное наваждение отпустило её, будто вознаграждая за проделанный труд, но стоило измученной лекарше погрузиться в спокойный сон, как в палатку с топотом ворвались, и звук собственного имени, как звон сигнального колокола, выдернул её в реальность.
— Клара, просыпайся!
Испугавшись, она распахнула глаза и резко выдохнула, увидев Соловья. Она была почти уверена, что хисагал тронулся рассудком: у него был безумный взгляд — в нём фиолетовым пожаром горело бешенство вперемешку с паникой и решительностью. Едва окликнув её, он тут же схватился за арбалет, и взгляд Клары тут же примерз к его рукам: темная чешуйчатая кожа была густо заляпана воняющей железом грязью, с налипшей на них хвоей и длинными, спутанными волосками. Потом его страшные глаза впились ей в лицо, а следом потянулась когтистая лапа. Клара машинально отшатнулась, и спиной вперед поползла в угол палатки, отбрасывая в сторону одеяло. Казавшаяся почти черной в полумраке рука Соловья замерла в нерешительности.
— Клара, ты чего? Это я. Ты меня не узнаешь?
Его лицо тут же стало по-детски испуганным, а голос прозвучал так потерянно, будто он готов был расплакаться, и Клара с облегчением вздохнула.
— Напугал… Что случилось?! Что у тебя с руками?!
— Клара, пожалуйста, давай уйдем отсюда прямо сейчас, — задыхаясь, начал тараторить Соловей. — Куда-нибудь, даже недалеко, в пещеры, в лес, только сейчас!..
— Почему?! Что ты…
—…я не знаю, что с этими людьми не так, но нам точно надо уйти!
— Да подожди ты! — Клара с усилием приподнялась, качнулась вперед и схватила его за плечи. — Почему нам надо уходить? Что случилось? Они что-то сделали?
Соловей судорожно втянул в себя воздух и выпалил:
— У нас труп закопан за лагерем.
Хисагал несколько секунд тупо разглядывал висевшие на его когтях волосы. Он был совершенно спокоен, только чувствовал легкое головокружение. Все вокруг мягко покачивалось, чуть подернувшись зернистым туманом. Он снова заглянул в раскопанную яму, заметил, как что-то белеет среди комков земли и машинально отодвинулся подальше, прищуриваясь, чтобы лучше видеть. Ему казалось, что это был осколок кости, и он осторожно подцепил его свободной рукой, отряхивая от жидкой грязи. А потом, сняв последний тонкий слой земли, обнаружил и остальные части. Это действительно была кость: её сломали пополам и раздробили, чтобы удобнее было закопать и смешать с землей. Она была ещё свежей, с темно-красными остатками костного мозга внутри. Только поверхность осколков, тщательно очищенная от мяса, почему-то казалась неровной, покрытой мелкими оспинами и рытвинами.
Соловью стало интересно, сможет ли он докопаться до черепа. А потом недалеко от лагеря снова затрещали базарки, и его, наконец, накрыла запоздалая, слепая паника.
Клара смотрела на него пустым, растерянным взглядом, явно не понимая до конца, сколько всего он пытался сказать одной этой нелепой, почти смешной фразой.
— Я расскажу тебе всё, что видел. Только, пожалуйста, давай сначала уйдем, — настойчиво повторил Соловей, понижая голос до шепота. — Ты сможешь встать?
— Смогу… — Клара вздохнула и оперлась рукой на застеленный тканью пол палатки. — А Дерек? А артефакт?