— Я потом за ними вернусь, или… да что-нибудь придумаем! Идем уже, только тихо!
Соловей первым выглянул за полог, кивнул Кларе и вылез наружу. Лекаршу на мгновение охватило сомнение: измотанный долгой лихорадкой разум пытался найти причины остаться, только бы не вылезать из тепла и темноты, а залезть обратно под одеяло и, наконец, спокойно поспать без всех этих бесконечных тревог, странностей, ссор и криков. Без кислотно-ярких снов, заставляющих переживать раз за разом одни и те же мучительные минуты. Это вполне стоило того, чтобы поверить, что хисагал все-таки довел себя до безумия, и несет полный бред.
— Ты идешь?
Соловей заглянул в палатку, и Клара поспешно поползла к выходу, не давая себе передумать. Хисагал крепко схватил её за локоть, помогая подняться — на рукаве рубахи остался темный, сырой отпечаток четырехпалой ладони. Его сильно перекосило набок от висевшей на плече тяжелой сумки, и он с с трудом удерживал в свободной руке взведенный арбалет. Соловей быстро оглядел лагерь, смерил подозрительным взглядом так и продолжавших сидеть у костра женщин и обеспокоенно оглянулся на пошатывающуюся Клару. Та вопросительно качнула головой, давясь кашлем и зажимая рот ладонью.
— Пойдем вдоль ручья к долине, там, вроде, безопасно. Давай, потихоньку.
Хисагал повел её прочь из лагеря, то и дело оглядываясь и прислушиваясь, уже привычно ожидая, что за ними в любой момент может начаться погоня. Некоторое время им везло: вокруг было тихо, и успевшая накопить немного сил Клара поначалу шла вперед довольно бодро. Но когда Соловей уже подумал, что они действительно смогут незаметно уйти подальше и отыскать безопасное место, везение закончилось. Клара всё чаще останавливалась, упиралась плечом в деревья и надсадно хрипела, пытаясь перевести дыхание. После очередной такой заминки, она сделала несколько шагов, пошатнулась, снова замерла и, виновато взглянув на Соловья, покачала головой.
— Извини… дальше не могу.
Успевший уйти немного вперед хисагал обреченно оглянулся на лес за своей спиной. Он даже не начал редеть, превращаясь в перелесок.
— Ничего… — вздохнул он, возвращаясь к Кларе. — Ничего страшного. Давай отдохнем.
Он сбросил с плеча сумку, помог ей осторожно опуститься на траву и присел рядом, положив на колени арбалет. Клара зябко обхватила себя руками, пытаясь поудобнее прислониться спиной к шершавому стволу дерева.
— Смой уже с рук эту гадость, — сказала она, кивая на уже превратившуюся в корку грязь на коже Соловья. — Воняет ужасно.
— А… да… сейчас, — он с таким ужасом взглянул на свои ладони, будто только что понял, чем они были испачканы.
— Пока есть время, расскажи, что там такое случилось, что мы сбежали без Дерека. Что за труп ты нашел?
Соловей на мгновение прикрыл веки, пытаясь собраться с мыслями.
— Помнишь, сколько их было сначала? Этих людей?..
Он рассказал ей о странной палатке и о том, что он нашел на её месте, о подорительном поведении Дерека и их внезапных спорах, и чем дольше говорил, тем менее убедительными казались ему собственные слова. Под конец он начал мяться и едва ли не бормотать себе под нос, сгорая от стыда.
«Солнце милосердное, о чем я только думал?! Вытащил её больную из постели, заставил бежать сломя голову, черт знает, куда, оставил Дерека, артефакт!.. Может, я правда схожу с ума? Может, я что-то не так понял… и всё совсем не так, как я подумал?»
Он посмотрел на желто-серое лицо Клары с запавшими провалами темных глаз и едва не взвыл от отчаяния. Та молчала, рассеянно глядя куда-то в траву под его ногами, и ему казалось, будто она даже не слушала его, погрузившись в собственные мысли или даже в полусон.
— Клара, скажи, что-нибудь!
— Тшш… — она повернула голову, тревожно глядя в сторону, откуда они только что пришли.
Рука хисагала сама собой скользнула к арбалету. Теперь он тоже слышал.
— Сиди, — велел Соловей, поднимаясь и уходя вперед, навстречу доносящимся из леса шагам. Клара только устало посмотрела ему в спину.
Он ожидал, что сейчас из-за деревьев к ним выйдет вся зловещая стая руин, но к своему удивлению увидел только двоих. Широкую, грузную фигуру Одима он узнал сразу, во второй, двигавшейся чуть позади, прищурившись, угадал Дерека. Тот приостановился, тоже заметив хисагала, и вдруг со всех ног рванул ему навстречу.
— Соловей! — он приостановился в паре десятков шагов, с опаской глядя на оружие в руках хисагала. — Какого хрена ты творишь?!
В его голосе звучало такое искреннее, обиженное негодование, что Соловей невольно опустил цевье арбалета. Он мог поклясться, что Дерек был напуган и не понимал, что происходит, и это окончательно сбивало его с толку.