— Я…
— Что?! Сбежал ни с того ни с сего и Клару с собой потащил?! И меня просто взял и бросил?! У тебя совсем крыша поехала?!
— Я н-ни не… не ни… БЛЯТЬ! ДА ЭТО У ТЕБЯ КРЫША ПОЕХАЛА! — взорвавшись, проорал Соловей.
— Арбалет опусти, ненормальный! — вскрикнул Дерек, машинально вскидывая ладони в испуганном жесте. — С каких пор я тебе врагом-то стал?!
— Ты меня не слушаешь! — хисагал отвел было оружие, но в запале тут же принялся размахивать им из стороны в сторону. — Я пытаюсь нас защитить, а ты доверяешь кому попало, будто они — твои лучшие друзья, и похер, что они творят у тебя за спиной!
— А что мне остается?! У меня был выбор, по-твоему?! Вам я тоже доверился!
— Мы не творили всякую херню!
— Да хрена с два вы не творили! Сколько раз я чуть не погиб из-за вас, и ни слова ни сказал в упрек!
— Соловей…
— Это делала Милена!
— СОЛОВЕЙ!
Голос Клары наждачкой продребезжал по спине хисагала, а следом раздался сиплый, надсадный, задыхающийся кашель. Он поймал виновато-испуганный взгляд Дерека, зеркально повторяющий его собственный и оглянулся. Женщина согнулась уткнувшись лбом себе в колени и с трудом проскрипела сквозь кашель:
— Скажи ему… что… видел.
Дерек нахмурился, пытаясь отдышаться после собственного крика.
— Что? Это опять про ту палатку?
— Нет, — Соловей покачал головой, глядя куда-то ему за спину. — Не совсем.
Он решительным движением поднял арбалет, и Дерек невольно отступил в сторону, поворачиваясь к наконец догнавшему его Одиму. Тот остановился, глядя на хисагала всё теми же равнодушными, бессмысленными глазами.
— Он убил ту женщину и закопал там, где стояла палатка.
Дерек тряхнул головой, переводя недоверчивый взгляд с Соловья на Одима и обратно.
— Погоди, а ты…
— Да можешь сам пойти посмотреть! Там яма, полная раздробленных костей!
— Это кости животного, — спокойно возразил Одим.
— С человеческими волосами?! Да там их целый скальп был! — возмущенно воскликнул Соловей и пригвоздил растерянно застывшего Дерека гневным взглядом. — Теперь ты мне веришь?!
— Не понимаю…
— Что ты не понимаешь?! Ты так спелся с ними, что с тобой разговаривать было невозможно, а я не знал, что делать, и что они собираются сделать с нами!
— Мы не причиним вам вреда, — сказал Одим, поднимая ладони.
— Да он даже не пытается объясниться! Видишь?! Всё ещё хочешь вернуться с ними в лагерь?!
Дерек затравленно посмотрел на Одима и начал осторожно пятиться, отступая поближе к Соловью.
— Ты правда убил её?
— Она уже была на пороге смерти. И умерла, чтобы жили остальные. Это вас не касается. Мы не причиним вам вреда.
— Вот мрак… — испуганно прошептал Дерек.
— Ты как хочешь, а я ухожу, — заявил Соловей.
— В одиночку вы погибнете в руинах. — всё так же равнодушно отозвался Одим. — Возвращайтесь в лагерь. Там вы будете в безопасности.
— Мне плевать! Отдай нам наши вещи, и мы просто уйдем!
— Вы не уйдете.
Одим вдруг шагнул вперед, не обращая никакого внимания на арбалет в руках Соловья. Тот невольно попятился, а следом — и оказавшийся у него за плечом Дерек.
— Не подходи! Я выстрелю!
— Ты меня не убьешь, — уверенно сказал мужчина.
В глазах Соловья мелькнуло сомнение, сменившееся страхом, а когда Одим сделал ещё один шаг — затравленной злостью. Он перестал отступать, твердо уперевшись ногами в землю, прищурился, фиксируя прицел арбалета и нажал на спусковой рычаг.
Стрела вонзилась Одиму точно в грудь, и, впервые с момента их встречи его лицо изменило свое выражение. Всего его черты вдруг обострились, став отчетливыми. Оно исказилось от боли, и Соловей испуганно вздохнул, увидев, что перед ним стоит не пустой манекен, а живой мужчина с полным, обрюзглым лицом и широко распахнутыми темными глазами. Одим неловко приподнял руки, будто пытаясь коснуться торчащей из груди стрелы, пошатнулся и рухнул набок. Соловей машинально опустил арбалет, остекленевшими глазами глядя на скорчившегося на земле в предсмертной агонии мужчину.
Стоявший позади него Дерек вдруг вскрикнул и испустил протяжный болезненный стон, вскидывая руки к лицу.
Хисагал обернулся и тут же получил крепкий удар в челюсть. Перед глазами сверкнула белая молния, сменившись полной чернотой. Он отключился всего на пару мгновений, а когда пришел в себя, то обнаружил, что лежит на земле. В ушах звенело, череп казался мягким, словно сделанным из ваты, сквозь которую ритмичными толчками пробивалась приглушенная боль. Над головой, расплываясь, уходили ввысь макушки деревьев, страх отступил, сменившись растерянностью. Соловей осторожно приподнял голову и увидел нависшего над ним Дерека. Его лицо застыло на грани между напряженной мучительной гримасой и сосредоточенным спокойствием, из приоткрытого рта выступила кровавая слюна и стекала с губ на подбородок. В мелко подрагивающих от напряжения руках он сжимал пистолет, и Соловей с удивлением подумал, что это первый раз, когда его собственное оружие было направлено дулом ему в лицо.