— Никогда о таких даже не слышал… О зверях из дремучих лесов, способных принимать человеческий облик и говорить человеческим голосом люди иногда говорили. Но о каких-то ядовитых летающих тварях…
— Потому что после Катастрофы в Гайен-Эсем их никто сроду не встречал, они все жили в руинах. — фыркнула камана. — Ваш заповедник много лет был мертвой зоной, в которую никто, кроме Альянса не совался. Но сейчас что-то поменялось. Касанги решили вернуть себе Голову. Значит, скоро сюда пойдут и остальные.
— Кто «остальные»? Альянс?
— По-твоему, на всем материке существуют только Альянс и Гайен-Эсем? Куча народу живет и сама по себе. Только теперь их стало гораздо больше. Многие выходят из Альянса.
— Он разваливается?
— Нет, — Милена качнула головой. В её низком глубоком голосе звучала непривычная задумчивость. — Он силен. Сомневаюсь, что он когда-нибудь распадется. Но всё возвращается на круги своя, и многие тоже хотят вернуться к жизни, которая была до Катастрофы. У людишек начнутся большие проблемы…
Она посмотрела на подозрительно нахмурившегося Маркуса и ухмыльнулась, будто была крайне довольна тем, что сказала.
— Они начнут нападать на людей? Убивать их?
— Стычек не избежать. Такие люди, как в Гайен-Эсем для овера ничего не значат.
— Я заметил… — мрачно отозвался Маркус.
— Хватит кукситься. Я не просто так говорю, что здешние людишки слабы, а потому, что так оно и есть. Ты и сам видел: когда они оказываются у нас на пути, их просто сметают. Может, в этих стенах они и чувствуют себя хозяевами, но за их пределами ставки гораздо выше, чем они могут потянуть.
Милена взглянула на его перевязь и добавила. — Поэтому отвыкай от своих ножиков. В руинах ты таким никого не убьешь.
— Маленький клинок опаснее, чем ты думаешь, — возразил Маркус.
Камана покачала головой.
— Не для тех, кто способен выжить с отрубленной лапой или вываливающимися кишками.
Избавившись от преследования севшего им на хвост отряда, Маркус испытал мимолетное облегчение, которое тут же сменилось тревогой. Шли уже третьи сутки, как они разделились с Кларой, Дереком и Соловьем, и в условиях когда на них должна была начаться полномасштабная облава, это был непозволительно большой срок. Милена разделяла его тревогу: нехотя позволив контрабандисту сделать небольшую передышку, она тут же повернула назад к Башням, планируя обогнуть их по большой дуге и двинуться к приграничным городам. Проклятый форт словно не хотел отпускать её, магнитом тянул к себе, раз за разом заставляя возвращаться. Будь её воля, она бы давно перешла на бег и стремглав промчалась бы мимо него прямо к месту встречи, но её удерживал Маркус. Он двигался так быстро, как только мог, но не так быстро, как хотела бы Милена, о чем она не уставала напоминать ему на каждом привале:
— Вот оборачивался бы ты нормально — домчались бы в два счета! А так плетемся медленнее обоза!
— Ну извини. — огрызался Маркус в ответ. — Если бы знал, что мне понадобится бегом пересечь за день полстраны, обязательно бы научился.
— А что «извини»-то? Сам себе вредишь и своим же людям помочь не можешь, позорище.
На это ему нечего было ответить, и контрабандист молча поджимал губы. Последнее о чем он мог подумать, когда вспоминал об этом внезапно свалившемся на него проклятии — что оно могло нести что-то кроме вреда. Зверь, в шкуре которого он просыпался, казался ему монстром, которого нужно было удушить строгим ошейником, посадить на цепь и никогда больше с неё не спускать. В какой-то степени это ему удалось.
Первое время он требовательно рвался наружу едва ли не каждые пару дней, поначалу напоминая о себе всплесками тревожного раздражения и странными ощущениями: желанием поймать зубами пролетающую перед лицом муху или хорошенько принюхаться к полной подозрительных запахов сумке коллеги. Маркус игнорировал эти предупреждения, и тогда зверь начинал сходить с ума, в буквальном смысле проламываясь сквозь неудобное человеческое тело. Мужчина с ужасом чувствовал, как суставы начинает выкручивать, а кожа покрывается холодным потом, и тут же бросал всё, чтобы сбежать как можно дальше от людей. Первый год стал для него одной сплошной войной, в которой он неизменно проигрывал каждую битву, но каждый раз немного оттягивал своё поражение.
К вечеру они вышли в знакомые места, приблизились к дороге, по которой в Башни возили припасы, и обнаружили странное зрелище: обычно тихий лес полнился дробными звуками шагов, полуразборчивыми переговорами, зычными окриками и лаем собак. Среди деревьев вились крупные, желтые светляки фонарей, отсвечивали на полированных дулах винтовок. Как и ожидала Милена, как только вести о нападении на Башни дошли до властей, всю округу наводнили военные. По плану, к этому времени они должны были все вместе пересекать Нор-Алинер, даже если бы им пришлось разделиться. Но момент был упущен, и это значительно всё усложняло.