— Обыщи его, — даже не взглянув на Маркуса, приказала камана. — Очнется — допросим.
Маркус замешкался, но все же присел рядом с пленником на корточки, поднес ладонь к бледному лицу, проверяя есть ли дыхание. Это был зрелый мужчина, плотный, с широким лоснящимся лицом, больше всего похожий на обычного штабного служаку при охранном посте в каком-то из сытых и спокойных центральных городов.
— Откуда он? — спросил Маркус, первым делом снимая с солдата перевязь и расстегивая застежки гамбезона.
— Из лагеря к северу отсюда. Там стоит ещё одна колонна. Скорее всего, завтра уже снимутся с места.
— Они не хватятся его?
— Какая, к черту, разница? — равнодушно фыркнула Милена. — Я хочу выяснить, что происходит на границе и не пригребли ли они к лапам мой артефакт.
— Маловероятно. Если наши до сих пор где-то здесь, они могли попасться любому отряду, идущему к Нор-Алинеру. А их тут — десятки.
— Значит, проверим каждый! — упрямо заявила Милена. — Я их всех вырежу по одному, если понадобится!
Маркус тут же умолк, быстро обшаривая карманы пленника, в которых не обнаружилось ничего интересного, кроме небольшого бумажного свертка, от которого резко пахло дешевым табаком для самокруток. К его удивлению на солдате не было ни царапины, только почти сошедший красноватый след на горле: судя по всему, Милена просто перекрыла ему кислород и душила, пока бедняга не потерял сознание. Маркусу вспомнился Ник — связной Теневой стражи, гнивший сейчас в лесах где-то далеко отсюда. По спине пробежал неприятный холодок — как бы бережно камана не обращалась со своей жертвой по дороге сюда, теперь, вдали от чужих глаз, её могла ждать такая же жестокая расправа. Даже если бы он, не ломаясь, рассказал всё, что от него требовалось, Милена не оставила бы его в живых.
Закончив обыск, Маркус отошел в сторону и прислонился спиной к дереву, в тягостном молчании выжидая, когда солдат придет в себя. Милена, не отрываясь, буравила взглядом его бледное лицо. Когда веки мужчины первый раз дрогнули, в её глазах зажегся свирепый, хищный огонь.
Солдат болезненно замычал, завозился на земле, еще не осознав, что находится не там, где должен. Потом открыл глаза, приподнял голову и тут же дернулся и вскрикнул от тяжелой оплеухи. Маркус невольно вздрогнул — щеку мужчин перечеркнули глубокие алые следы когтей. Милена нависла над ним и крепко схватила за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.
— Назовись! — резко приказала она, не давая ему опомниться.
Тот не сумел выдавить из себя ни слова, судорожно ловя ртом воздух, его грудь быстро вздымалась и опадала, глаза вылезали из орбит, как у перепуганного зайца.
— Отвечай! Из какого ты подразделения? Сколько вас? Куда вы направляетесь?!
Милена отвесила пленнику еще одну затрещину и стиснула руку, будто намеревалась пальцами раздавить ему челюсть. Он снова вскрикнул и стиснул зубы — криво обломанные когти каманы глубоко впились ему в кожу.
— Эй, полегче! — встревоженно окликнул её Маркус, отрывая спину от дерева. — Дай ему прийти в себя, он же двух слов связать не сможет!..
Он осекся: лицо Милены сморщилось, изрезанное глубокими злыми морщинами.
— Встрянешь ещё раз — будешь следующим! — прорычала она, покосившись на него выдавленным из орбиты глазом из-под упавших на лоб прядей черных волос.
Маркус на мгновение окаменел, а потом поспешно отвернулся. Успевший слегка прийти в себя солдат шуршал лесным настилом, не то извиваясь от боли, не то рефлекторно пытаясь отползти. Контрабандисту казалось, будто он слышит, как сердце пленника остервенело колотится в груди, и чувствовал, как начинает заходиться его собственное, а в ногах поднимается болезненная дрожь, уговаривая его сорваться с места и зайцем броситься прочь.
— Я спрошу ещё раз: откуда твой отряд?
— И-и-и-из с-столицы. Мы из Белого города.