— Во-от как? Из самой столицы?..
Голос Милены был полон злой издевки. В воздухе невидимым ядом разливался запах смерти, проникал в легкие и наполнял их безотчетным ужасом.
—…и что же вы оттуда вылезли, а? Что вам нужно у границы?
— М-м-му…мы…
Он замычал, потом сорвался на рык — от страха у него едва шевелились губы, но Милену это не волновало: стоило пленнику замешкаться с ответом хоть на пару секунд, как она снова начинала сжимать пальцы, впиваться в оставленные когтями раны все глубже и глубже, растравливая их. Маркус не смотрел в их сторону, но чувствовал, как носа касается еще пока мимолетный запах крови. Он скрипнул зубами и впился пальцами в кору дерева, к которому недавно прислонялся. Ощущение присутствия чего-то чужеродного, опасного, жаждущего напиться чужой боли затопило его, будто рядом была целая толпа мертвецов вместо одного. Солдат тоже это чувствовал и поэтому даже не думал сопротивляться. — н-нам… на-нас вызвали… на границу напали… — Кто? — М-мертвецы. Несколько мгновений тишины — Милена смотрела на солдата, удивленно склонив голову набок. — Мертвецы напали на границу? Где? —…там… в центре, где ворота… «Ворота? Там, где мы собирались пройти?» — недоумение пришло запоздало и будто откуда-то издалека.
Маркус тихо зашипел от резкой ломоты в висках: голова словно раскалывалась между двумя одинаково сложными и важными задачами — стремлением понять, что произошло и попытками не дать себе сорваться с места, повинуясь воющему во всю глотку инстинкту самосохранения. — Мертвецы прорвались через ворота? — Я… я не знаю, нам не… А-А-А!
— Как это ты не знаешь?!
Маркус почти дернулся, словно от боли — нутро резануло острой, неожиданной для него самого жалостью. Он достаточно долго был частью одной из самых крупных преступных группировок Гайен-Эсем, чтобы хорошо знать, что такое жестокость. С виду чистенькие и благополучные городские контрабандисты в глубине души всё же оставались головорезами. Когда дело не получалось решить переговорами, в ход шли старые, как мир способы: угрозы, пытки и убийства. Крысы, солдаты и лазутчики враждебных банд — Маркус не раз вот так же стоял и наблюдал чужую боль и смерть. Неприятная необходимость, — как называл это Таркон, — которую он научился просто принимать. Но почему-то сейчас контрабандисту было до ужаса жаль человека, который медленно погибал у него за спиной, как бы отчаянно он сам не нуждался в сведениях, которые тот имел.
— За каждое «я не знаю», я буду выкручивать тебе по одному пальцу, — прошипела Милена. — Я о-очень не хочу тащиться обратно за вашим командиром. Придется заставить его прийти на твои вопли, если мне не хватит того, что ты скажешь. Пой, поросенок, если не хочешь потом визжать.
Он запел. Сквозь вырывающиеся из груди всхлипы, заикаясь и путая слова.
— Ны-нам сказали, что у ворот через границу п-проникают мертвецы, а-армия вся идет туда, даже с Южного Мыса и С-северного Мыса, все идут… — Не мямли. Когда пришло известие? Кто его послал? — Неделю назад по-послали с границы.
В этот раз Маркус не выдержал и обернулся. Милена сидела на пленнике верхом, скрючившись и изогнувшись не хуже «человека без костей» из бродячей труппы артистов. Всей своей тяжестью прижимая к земле ноги солдата, она поставила звериную полулапу ему на грудь и далеко вытянулась вперед, низко нависая над его изодранном когтями лицом. Её яркие глаза задумчиво смотрели в пустоту.
— Что ты знаешь о нападении на Башни? — наконец спросила она.
Мужчина машинально попытался покачать головой и только в очередной раз скривился — Милена по-прежнему крепко держала его за нижнюю челюсть. Из его выпученных глаз медленно текли слезы, не то от боли, не то от испуга. Он явно боялся отвечать, но память о наказании за каждую заминку заставила его выпалить:
— Ничего. Нам ничего не сообщали о Башнях.
— Хочешь сказать, ваша цель — только дойти до Нор-Алинера? — Д-да… — Вам не приказывали никого искать? Задерживать? — Т-только подозрительных людей. — Лжешь ведь, солдатик, — камана согнулась ещё ниже до треска в ребрах вжимая пленника в землю. — Н-нет! — просипел он сквозь зубы, начиная синеть от нехватки воздуха, — К-клянусь… пожалуйста…
Маркус был уверен, что сейчас камана заставит пленника взвыть. Но она вдруг выпрямилась, давая ему вздохнуть. Тот зашелся хриплым стонущим кашлем, едва не подавившись хлынувшим в легки воздухом. Контрабандист удивленно взглянул на Милену. Она казалась почти спокойной: бороздившие её лицо жесткие морщины разгладились, глаза слепо смотрели перед собой.
— Вот оно как, значит… — почти озадаченно пробормотала себе под нос Милена и умолкла.