Когда Маркус вернулся в комнату, Соловей открыл ему и тут же завалился обратно на кровать, все так же по уши закутанный в свои тряпки. Заметив недоуменный взгляд, он насупился, явно ожидая саркастических комментариев. Но его спутник снова ушел в себя и остаток вечера уже привычно молчал. Он как всегда что-то записывал в блокнот, иногда подходил к окну и осторожно выглядывал на улицу, а потом запер дверь на ключ, который тут же спрятал себе в карман, лег на кровать прямо поверх одеяла, подложив руки под голову, и закрыл глаза. Соловей почти сразу погасил единственную лампу. Маркус слышал, как он возится и чем-то шуршит в темноте и чуть приоткрыл веки. Его подопечный уселся на своей кровати спиной к нему, оттянув ремешок окуляров, перетащил их на лоб и теперь устало тер лицо рукой. Посидев так некоторое время, он вернул окуляры на место и, вздохнув, свернулся клубочком на кровати. Контрабандист закрыл глаза и задремал.
Разбудили его звуки подозрительной возни у самой двери, а следом — металлический скрежет поворачивающегося ключа. Маркус тут же открыл глаза, недоуменно прислушался, а потом резко вскочил с кровати, хватая лежавший рядом клинок.
— Соловей! — предупреждающе прошипел он, и в тот же момент дверь распахнулась. В глаза ударил свет фонаря, в комнату с топотом ворвалось несколько крупных мужчин. Не успевшего даже дернуться Соловья стащили с кровати и тут же скрутили, а в лицо Маркусу уставился взведенный арбалет.
— Брось! Живо! — лицо контрабандиста на мгновение исказила ошеломленно-злая гримаса, но он опустил руку с клинком и отбросил его в сторону. Из-за спины стрелка вылетели еще один и в челюсть Маркусу тяжело впечатался кулак, заставляя его отшатнуться. За ним тут же последовал заставивший согнуться пинок в живот, и удар в висок, после которого темная, наполнившаяся топотом комната качнулась, сверкнула и исчезла.
Буря под хрупким стеклом
— С добрым утром, мудаки!
Об пол глухо звякнуло железное ведро. Очнувшись, Маркус передернулся и резко выдохнул, едва сдерживая желание сжаться в комок — ледяная вода больно морозила кожу, стекая с волос за шиворот, капая с носа и затекая в рот. Мужчина тряхнул головой и тут же сильно пожалел об этом: виски ломило, в горле клубилась дурнота, и он глубоко задышал, пытаясь её унять. В заломленные назад руки крепко вгрызлась веревка, приковывая их к спинке деревянного стула. В ушах яростно дребезжали трели луговых сверчков.
Немного придя в себя, Маркус, наконец, смог оглядеться. Свет единственной керосиновой лампы выхватывал из ночного полумрака деревянные стены, кипы сена и сильно пахнувшего свежескошенного клевера, пляшущую в воздухе травяную пыль. Это было что-то вроде амбара, даже, возможно, один из тех складов, что они караулили буквально сутки назад. Рядом на таком же стуле вяло ворочался Соловей, скулу которого украшал расплывшийся багровый синяк. А напротив, на выставленных в ряд ящиках расположились двое мужчин, без особого напряжения наблюдая за ними. Один из них раскурил грубую самокрутку, выдохнул дым и поинтересовался:
— Ну что, добегались, шпионы хреновы? Как самочувствие-то, крыска? Головка-то не болит?
Маркус скривился от резкого запаха самокрутки и вдруг поймал взгляд Соловья. Тот по-прежнему смотрел из-под окуляров, но мужчина почти кожей ощущал плескавшийся в спрятанных под ними глазах испуганный вопрос. Но он не знал что делать. Запястья крепко стягивала веревка, рядом со скрестившим руки на животе охранником лежал заряженный арбалет. И то, что они были до сих пор живы, ничего особенно хорошего не сулило.
— Чего молчим-то? — почти добродушно осведомился курильщик, выпуская сизоватый дым в потолок. — Языки проглотили? Ну, ничего, скоро мы это дело поправим.
Он неторопливо, словно специально растягивая момент, двинулся в сторону пленников.
— Слышь, ты, это, руки не распускай, пока Норманн не пришел, — хмуро пробасил его напарник — мужчина покрупнее с высокими залысинами в темных волосах и жестко сжатыми губами.
— Да не ссы, не буду я их трогать, — мужчина остановился напротив Маркуса, задумчиво разглядывая его сверху-вниз. — Хотя вообще не догоняю, зачем этого-то тарконовца было оставлять. Он же не в курсе, так нахрена это надо-то?