— Там даже поблизости никогда не было мертвецов. Разве что изредка один-два ошивались. Но не столько, чтобы переполошить властей. — Потому что под землей много скрытых ручьев — объяснила Милена. — Раньше они даже подойти к этому лазу не могли. Что-то случилось.
Они повернули на запад, двигаясь вровень с идущими к границе войсками. Идти приходилось медленно, чтобы не наткнуться на военные патрули, и Маркусу дорога стала даваться проще, если не считать постоянное нервное напряжение. Сцена расправы над солдатом, сообщившим им о беспорядках у границы, всё ещё стояла у него перед глазами. Милена выглядела спокойной, даже слишком спокойной по сравнению с тем, какой она была всего пару дней назад, но этому спокойствию Маркус не доверял. Он то и дело прислушивался к своим ощущениям, пытаясь уловить в воздухе вокруг неё дух надвигающегося безумия. Но камана вернулась в свое обычное состояние, не то ободренная новым, пусть и слабым ориентиром, не то не давая себе расслабляться после вспышки бешенства, едва не стоившей ей рассудка.
Когда мысли Маркуса не занимала Милена, он думал о том, как им быть, когда они объединятся с Кларой и Соловьем. И в тот же момент его начинал грызть страх, что они больше никогда не встретятся. Он без конца размышлял, могла ли отколовшаяся от них группа каким-то чудом взять тот же курс, что и они с Миленой, перебирал в голове варианты, как это могло бы произойти. Выводы не утешали: медлительная, навьюченная вещами и тяжелым артефактом в придачу троица или попадала в руки солдат, или оказывалась среди дремучих лесов — потерянная, обессиленная и оголодавшая. Маркусу они казались кучкой детей, слабых, не способных выстоять против опасностей, которыми сейчас кишели приграничные земли, ни вместе, ни тем более, в одиночку.
Дерека контрабандист в расчет не брал. Он был чужим: на него нельзя было надеяться, но и не стоило беспокоиться о том, выживет он или нет. Соловей окреп и многому научился с тех пор, как они встретились. Маркус знал это, но для него хисагал всё равно оставался ребенком, едва-едва начавшим познавать мир за пределами четырех стен. Он прекрасно стрелял и мог упасть в обморок, забыв вовремя поесть. Он способен был в клочья разорвать человека одним яростным криком, но, лишившись поддержки, легко погружался в уныние. Его нельзя было надолго оставлять одного.
На Клару было больше надежд. С годами она стала ещё более стойкой, хотя в ней легко было разглядеть всё ту же безрассудную, взбалмошную девчонку, которую Маркус знал в юности. Увязавшись за их странной компанией в Кабекере, Клара невольно принесла с собой и целый шлейф из воспоминаний: о старых, ныне отдававших горечью радостях и обидах, которые жалили нутро так же остро, как и десять лет назад. Маркус злился, боялся, что она пострадает, и одновременно чувствовал, как его переполняет неожиданная гордость. Она справилась, с ним или без него.
И все же оставалась маленькой, хрупкой женщиной, которую он обязан был оберегать.
Вскоре в воздухе начали раздаваться глухие хлопки: винтовочные выстрелы то поодиночке, то целыми очередями прорезали тишину.
— Никогда не слышал, чтобы так часто стреляли, — не удержавшись, поделился Маркус. — Будто война началась.
Контрабандист казался ощетинившимся, словно встревоженный зверь — звуки выстрелов раздражали его. Первое время он то и дело удивленно вздрагивал, услышав их. Затянувшиеся было раны от пуль начинали ныть.
— С них станется и по оленям со скуки палить, — фыркнула Милена. — Как бы ни оказалось, что там вылез один заблудившийся мертвяк.
— Не думаю. Военные на границе периодически сталкиваются с мертвецами, они должны знать, что делать. Раз подтягивают армию из центра, значит, правда что-то серьезное.
Милена демонстративно промолчала, но чем ближе становился горный хребет, рассекающий материк на две неравные части, тем чаще на её лице проскальзывало беспокойство. Живой покой горных лесов сменился мертвенным шумом — крупные звери сбежали подальше от опасных мест, мелкие почти не высовывались из своих нор. Только ночные насекомые продолжали безмятежно стрекотать, да пугливые птицы без конца переругивались, недовольные засильем чужаков в своих владениях. Спустя некоторое время каждый их тревожный крик уже заставлял Маркуса рефлекторно пригибаться. Милена делала то же самое: военные патрули шныряли повсюду, выискивая мертвецов, сумевших проскользнуть в глубь охраняемых территорий.