— Погоди… Мы так и пойдем? У тебя есть какой-то план?
— Обойдешься, — не оборачиваясь, сухо ответила Милена. — На месте решим, что делать.
Маркус на мгновение прикрыл веки и пару раз глубоко вздохнул. Он еще не достаточно проснулся, чтобы по-настоящему бояться, но чувствовал, как грудь стискивает тревога. К ночи вокруг не стало тише. Где-то не так уж и далеко до сих пор иногда громыхали выстрелы винтовок, эхом отдавались в воздухе вместе с собачьим лаем и зычными окриками солдат. Милена двигалась прямо на звук: она шла медленно и осторожно, но в каждом её движении сквозило злое упрямство — в этот раз она не собиралась сворачивать в сторону и отступать, и чем отчетливее Маркус в этом убеждался, тем меньше доверял старой камане, опасаясь, что она больше не станет брать в расчет его собственную жизнь. Память о недавнем разговоре только подкрепляла его подозрительность: что, если Милена пожалела о своих откровениях и теперь захочет избавиться от их свидетеля? Что, если воспоминания, которые до сих пор так тревожили её, спровоцируют новую вспышку безумного гнева, которую он уже не сможет погасить?
Впереди в воздухе желтоватым дымком клубился свет от факелов и фонарей, запахи табака, дыма и пищи окончательно заполнили воздух. Маркус затянул ремень на сумке до предела и тащил её на спине — теперь они двигались только ползком, изредка осторожно приподнимая головы над высокой травой. Посты часовых остались за их спинами: оглянувшись, он мог увидеть почти сливавшийся с деревьями человеческий силуэт, от плеча которого, будто печная труба, торчало дуло винтовки. Из-за кустов не было видно, но контрабандист был почти уверен, что где-то рядом с постовым на привязи сидела собака, и молился, чтобы ветер не переменился и не начал дуть им в лицо.
Свет оказался совсем близко — Маркус видел движущиеся огни факелов, большие полупрозрачные фонари палаток и маячившие меду ними фигуры солдат. Милена остановилась — прямо под ними, у склона холма стоял настоящий военный лагерь. В его центре раскинулся широкий округлый шатер из полосатой, красно-бурой ткани, а вокруг него ровными рядами ютились небольшие желтоватые палатки солдат.
Приглядевшись, Маркус нашел оружейную — рядом с ней стояли станки с оружием и лазарет, возле которого то и дело начиналась какая-то суета. Невольно засмотревшись, он увидел, как помощники лекарей выносят из длинной, в несколько отделений, палатки, предназначенной для раненных, оружие, форменные гамбезоны и окровавленную ткань, сваливая их в кучи снаружи.
Снова раздался выстрел, и Маркус отвлекся, вытянул шею, прищурился, пытаясь разглядеть, что происходит на другом конце лагеря. Там виднелись ряды наскоро построенных укреплений — рвы, в которых мелькали шлемы засевших там солдат, и насыпи, ощетинившиеся острыми, вбитыми под углом кольями. И где-то за ними, ближе к скалам, у самого подножия Срединных гор в этот самый момент развязывалась стычка.
В стороне от укреплений пылал огромный рыжий костер, который поддерживало двое солдат. К нему то и дело подбегали бойцы: они тащили что-то по одному — по двое, забрасывали в огонь и тут же спешили назад, к линии обороны.
— Огонь! — кричали оттуда, и в ответ в темноту тут же вырывались снопы искр и клубы дыма. Грохот выстрелов теперь раздавался совсем близко.
«Прорыв! В самом деле — прорыв!» — подумал Маркус, наблюдая за возившимися у костра солдатами. Пара бойцов с трудом подтащила к нему что-то громоздкое, и языки пламени осветили еще шевелящееся изуродованное, полуизрубленное тело. Стражи помогли втащить его на костер и теперь удерживали на дровах с помощью длинных палок с раздвоенными наконечниками, напоминавших широкие вилы.
— Идем! — бросила Милена и поползла вниз по склону, по пути поднимаясь на ноги.
— Куда?! Какого черта, ты что?! — шепотом возмутился Маркус и едва не полетел со клона кубарем — камана, вытянула длинную лапу и, схватив его за плечо, потащила за собой.
— Да их там целая свора!
— Хватит ныть! Они заняты мертвецами!
— Они не слепые, нас тут же заметят! — Маркус дернулся, пытаясь сопротивляться, но Милена ещё крепче вцепилась в него, не желая принимать возражений.
— Ну и пусть! Им не до нас — удерем, если придется! Я хочу посмотреть, что творится внизу.
Контрабандисту ничего не оставалось, кроме как следовать за ней. Камана двигалась вперед так быстро, что он не успевал даже обернуться, чтобы убедиться, что их не заметили солдаты, оставшиеся позади.
Они начали огибать лагерь по широкой дуге. Милена немного умерила свой пыл, но Маркусу от этого легче не становилось. Он норовил шарахнуться от каждого звука, и камана каждый раз сердито дергала его, заставляя идти дальше. Плечо контрабандиста она так и не отпустила, пресекая любые попытки сделать хоть шаг в сторону. Пару раз совсем рядом начинали заливаться лаем и без того растревоженные сторожевые собаки, и Маркус невольно задерживал дыхание, чувствуя, как сердце ухает и замирает прямо в горле. На их счастье караулившие лагерь солдаты и сами были слишком увлечены творящейся вокруг суматохой, чтобы пристально вглядываться в темноту.