Здоровяк пожал плечами.
— Тебе какая разница? Может Норманн хочет его насчет дел хозяина потрясти.
Курильщик презрительно фыркнул. — Да ладно, насчет дел Таркона он может потрясти Элиаса, — он с усмешкой посмотрел в расширившиеся от изумления глаза Маркуса. — Ага. Так мы на вас и вышли-то после того, как вы грохнули Гарри и смылись. Скажи спасибо, что нас не отправили гонять вас по лесам, а то я бы от твоей рожи живого места не оставил, — напускное добродушие тут же испарилось из хрипловатого голоса, оставив только холодную угрозу. Маркус смотрел на него исподлобья с откровенной злостью в потемневшем взгляде. Элиас! Чертов рыбоглазый ублюдок с самого начала сдал их рейновцам, а когда план с наемной убийцей провалился, сообщил об их местонахождении, получив его отчет! Мужчина скрипнул зубами. Но, а старик? Неужели тоже знал? Или все это провернули за его спиной?
— Кстати, если не секрет, чего Элиас тебя так невзлюбил-то? Стрела — не стрела, а он-то людьми просто так не разбрасывается. Да не делай ты морду кирпичом-то, все равно сам нам потом все расскажешь. Ну, а ты, крыска? — Он так же неторопливо двинулся к сжавшемуся Соловью, который изо всех сил старался унять срывающееся от накатывающей паники дыхание. — Может сейчас, нам все расскажешь, пока лупить не начали? А то потом-то без этого уже не получится.
— Что… что вы хотите знать? — пролепетал Соловей срывающимся голосом. — Про маршруты?
Курильщик скривился.
— Нее, про эту муть с мясом-то мы и так знаем. Нас интересует другой груз.
— Какой груз? — не понял Соловей и тут же получил крепкую затрещину, от которой дернулся, пошатнув стул.
— Дурачка-то мне тут не включай! — гаркнул курильщик, не впуская из зубов сигарету.
— Э-э! Сказал же, руками не трогать! — возмутился его напарник, встревоженно привставая с ящиков.
— Да ладно, я ж не сильно-то, — почти ласково протянул мужчина и наклонился к вжавшему голову в плечи Соловью, уперевшись руками в колени. — Лучше пой сейчас, крысеныш. Потом-то будешь визжать, — он выплюнул остатки сигареты и, осклабившись ему в лицо длинными прямоугольными зубами, добавил. — Прям, как твой папаша.
Соловей содрогнулся, коротко сипло вздохнул и окостенел.
— А он-то явно покрепче тебя был, — довольный произведенным эффектом продолжал курильщик, — Как конь рванулся-то, когда тебя увидел. И это с ножом-то в коленке и отрезанными пальцами…
Он отшатнулся — Соловей вдруг зарычал и рванулся вперед, едва не ударив его головой в лицо. Стул опасно зашатался, а привязанный к нему пленник изогнулся и взвыл:
— ХРЕНОВА МРАЗЬ, ДА ЧТОБ ТЫ СДОХ!
Его голос, отчаянный, к последнему слову почти срывающийся на визг, вдруг стал пронзительно громким, изнутри взрезая уши, кожу и каждую мышцу тела. Маркуса швырнуло сторону вместе со стулом. Мир перевернулся, перед глазами все вспыхнуло и заплясало яркими цветными пятнами.
В чувства его привела боль. Голова нещадно трещала, правое плечо жгло, а рукав рубашки быстро становился сырым и теплым. Он лежал на полу вместе с перевернувшимся стулом, спинка которого больно давила на по-прежнему связанные руки.
— О… черт… о, черт. Черт-черт-черт-черт! — сбоку испуганно причитал тихий голос Соловья. Маркус приоткрыл глаза, проморгался, избавляясь от мельтешивших перед ними ярких мушек и изумленно застыл.
В полуметре от него прямо у сапог все еще сидевшего на своем стуле Соловья лежал спиной на подогнутых ногах курильщик. Вернее, то, что от него осталось. Все, что раньше находилось выше живота, теперь неторопливо расползалось по полу кровавой кашей. В каше плавали вперемешку изорванные куски одежды и кожи, шматы плоти с торчавшими из них осколками костей. В расколотой чаше черепной коробки виднелась морщинистая половинка мозга. Пальцы одной из по локоть оторванных рук сжимали тлеющую самокрутку. В тишине раздался глухой булькающий звук, а следом за ним — противное хлюпанье. Подняв глаза, Маркус увидел второго бандита. Тот сидел на ящике и смотрел перед собой испуганными, бессмысленными глазами, прижимая ладони к горлу. На губах у него выступила кровь, стекая на подбородок. Она же быстро просачивалась между сжимавших горло пальцев. Его выступающий живот был перечеркнут сырой багровой полосой. Она разошлась, превратившись в щель, и из неё с хлюпаньем показалась розовая толстая лента кишок. Соловей отвернулся, прижав подбородок к плечу. Маркус на мгновение закрыл глаза и почувствовал, как в воздухе расползается сильный металлический запах, смешанный со зловонием внутренностей. Ему не почудилось.