«Нет-нет-нет-нет, только не сейчас».
Тело противилось, не желало покоряться воле случая. Как это было всегда в такие отчаянные моменты, зверь предлагал ему свою помощь, рвался наружу, стремясь защитить их общую жизнь.
— Успокойся, — Милена, царапнула его обломанным когтем. — Хрипишь на всю округу.
— Пытаюсь, — процедил Маркус сквозь стиснутые до боли челюсти. — Как бы не обратиться.
— Терпи. Мы почти в основном туннеле.
Теперь и он видел, что впереди воздух стал чуть светлее. Но вместе с тем ощущал, как пропитавший горы запах смерти становится гуще. Сердце ухнуло куда-то вниз, и мышцы начали гореть ещё сильнее. По землей было холоднее, чем снаружи, по камням расползалась зябкая влага, но Маркусу казалось, что его кожа пылает, как в лихорадке.
— Шагай тише. И делай всё, что я тебе скажу. Никаких препираний. Ясно?
— Ясно, — едва слышно выдохнул Маркус.
Ему вдруг до чесотки в горле захотелось поговорить. О чем угодно, даже с Миленой, лишь бы хоть немного разбавить переполнявшее его напряжение.
— Чувствуешь мертвых?
— Да. Они где-то там.
— Далеко?
— Не знаю.
— Прикинь.
Милена остановилась, прислушиваясь. Где-то в глубине пещер разносилось эхо далеких шагов. Мертвецы всё еще двигались к выходу из Норы, по инерции, как катящиеся и цепляющие друг друга камни во время обвала, даже не понимая, куда идут и зачем. Маркус изо всех сил вслушался в свои ощущения, пытаясь прикинуть расстояние до источника мертвого запаха, а потом машинально потянул носом.
— Не уверен. Как было от нас до лагеря солдат. Пара сотен метров, может меньше.
— Значит, они в основном проходе. Попробуем пройти по боковому туннелю. Слушай дальше и скажи, если они приблизятся.
Милена повела его вдоль самой стены, почти цепляя её плечом. Проход, по которому они шли, сузился, перед тем, как выпустить их в пещеры, и ей пришлось ненадолго отпустить его, чтобы протиснуться через очередной узкий лаз.
Маркус жадно ухватился за выданное ему поручение и тщательно принюхивался к воздуху, радуясь, что может хоть немного отвлечься от охватившего его страха и борьбы с рычащим внутри зверем. Ему смутно казалось, что он тоже ходил здесь когда-то, но без света узнать эти туннели было невозможно. Он не понимал даже, насколько они продвигаются вперед и считал шаги, чтобы обрести хоть малейшее ощущение времени.
Первую сотню они преодолели без приключений: тихо и монотонно, не делая ни малейшей попытки ускориться. Иногда Милена спрашивала его: «Есть что-нибудь?», и он молча качал головой, чувствуя, как отросшие волосы на затылке цепляют дыру от пули в груди каманы. Мучившая Маркуса тревога почти отступила, сменившись тревожным, отупелым полусном. Веки пытались сомкнуться сами собой, но мужчина распахивал глаза, боясь, что уснет на ходу. Он начал привыкать к холодной коже прижавшей его к себе каманы, скачущим по стенам шепоткам пещер и почти полной темноте, чуть посеребренной попадающими с поверхности редкими каплями лунного света.
Его разбудил острый укол страха, и он тут же остановился.
— Что такое? — Милена натолкнулась на него сзади и перехватила глефу поудобнее, готовясь защищаться.
— Кажется, впереди что-то есть.
— Прижмись к стене и стой тут. Я посмотрю.
Камана отпустила его и, едва сделав несколько шагов вперёд, почти растворилась в темноте. Маркус пошатнулся, отступая к стене туннеля. Он напряжённо слушал раздававшиеся впереди неровные шаги каманы, боясь, что они стихнут совсем и с трудом удерживаясь, чтобы не побежать следом за ней. Без Милены он оказался бы заперт в этих пещерах, как минимум, до рассвета.
Камана уходила все дальше и дальше, и Маркусу начало казаться, что он ошибся, хотя он был уверен, что запах смерти действительно усилился.
«Может, они где-то сзади?» — подумал он, и тут далеко впереди громко хрустнула плоть.
Он стоял, прижавшись к стене и слушал, как в гулкой темноте Милена методично превращает кого-то в месиво перемолотых мышц и костей. Спустя несколько минут все стихло, и она вполголоса позвала его к себе.
— Смотри, не вляпайся, — Маркус почти увидел, как по лицу Милены расплывается ехидная усмешка и прижался поближе к стене, ощупывая землю носками ботинок. Под ногами что-то шевельнулось, склизко проползло по камням, касаясь его подошв. Контрабандист вспомнил, как изрубленный солдатами мертвец, даже превратившись в сплошной растерзанный комок плоти, продолжал шевелиться, тянуться к живым, ведомый одной лишь беспросветной ненависть, и отшатнулся в сторону, налетев на Милену. Та тут же обхватила его свободной рукой и повела дальше, словно ребенка, не давая ступить и шагу в сторону.