Непроглядный сумрак, вновь воцарившийся под землей спустя бесконечное множество медленных марш-бросков, слегка воодушевил Маркуса, хотя его мутило от голода, и он еле переставлял воющие от усталости ноги. День подошел к концу, значит, идти осталось совсем немного. В один из моментов, когда ему казалось, что он больше не выдержит, его лица коснулось дыхание свежего воздуха, поначалу совсем мимолетное.
— Чувствуешь? — тут же сказал он Милене. — Ветром пахнет.
— Нет. Но раз ты чувствуешь, значит, мы совсем близко.
Впереди забрезжило пятно света. Оно становилось все шире и яснее пока Маркус не начал различать стены туннеля, которые понемногу раздавались вширь, превращая узкий проход в пещеру.
— Кажется, я помню это место, — возбужденно пробормотал Маркус, оглядываясь по сторонам. — Неужели дошли?
— Соберись. Пока не выйдем наружу, надо быть настороже.
Милена отпустила его и убежала вперед, но в этот раз Маркус пошел следом, с облегчением понимая, что наконец может видеть дорогу под ногами. Его беспокоил только усилившийся запах смерти — за время, проведенное в почти полной темноте он научился ориентироваться по нему и теперь мог сказать, что где-то впереди все-таки остались мёртвые. Но он слишком устал и слишком хотел выбраться наружу, чтобы по-настоящему испугаться.
— На выходе мертвецы, — сообщила вернувшаяся из разведки Милена. — Толкутся у перекрестка туннелей, как стадо баранов. Придется их отвлечь, чтобы ты смог пройти.
— Как в прошлый раз? — уточнил Маркус.
— Нет. Я поведу их за собой в пещеры, а ты проскочишь. И, смотри, не наткнись на невидимых. Как выберешься — уйди вдоль скал на север. Я тебя догоню.
— Понял.
У края туннеля стало совсем светло и свежо. Они вышли к широкой пещере, потолок которой уходил далеко ввысь, пропуская сквозь прорехи в камне белые столбы света. Солнце и воздух снаружи манили Маркуса наружу: ему хотелось сорваться с места и одним рывком пробежать оставшееся расстояние до долгожданной свободы. Его останавливала только разливавшаяся в воздухе злоба, исходящая от искривленных фигур мертвецов, темневших посреди пещеры. Отставшие от основной своры, они остались одни в пространстве, почти таком же холодном и мертвом, как они сами. Им некуда и незачем было идти, и они почти неподвижно замерли на месте, изредка принимаясь бессмысленно топтаться, когда ветер с поверхности касался их кожи, принося с собой запахи хвойного леса.
Мертвецы вяло встрепенулись, увидев шагающую в их сторону Милену. Они не бросались на неё, как на Маркуса, и всё же что-то в ней привлекало их внимание. Когда она проходила рядом с ними, направляясь к туннелям, ведущим на другую сторону границы, они оживлялись, поднимали головы, будто пытаясь принюхаться, а потом начинали неторопливо двигаться следом за ней. Когда камана исчезла за поворотом, Маркус, затаив дыхание, слушал, как удаляются её тяжелые, хромающие шаги.
«Скаршерд. Это имя ей дали, когда она стала мертвецом. Что же такого она творила, что её узнавали по одной походке?»
Туннели пронзил громкий отчаянный крик, высоким эхом пробежал по стенам, и Маркус содрогнулся всем телом, машинально зажав уши руками. Крик Клары — тот самый, которым она выманила его из Башен, который потом долго стоял у него в ушах.
«Зачем… ну почему именно он?»
Оставшиеся в пещере мертвецы тут же отреагировали на крик. Он слышал, как они почти синхронно разворачиваются и почти поспешно идут прочь, в туннели. Некоторые даже бежали, почти мгновенно сорвавшись с места. Маркус несколько раз глубоко вздохнул, успокаивая тревожно заколотившееся сердце. Нужно было подождать, пока они отойдут подальше.
Он осторожно выглянул из-за стены туннеля и тут же двинулся вперед. Пещера была пуста, запах мертвецов стал тише — самый удачный момент, чтобы вырваться из подземелий. Уставшие ноги протестующе загудели, и, вылетев в самый центр огромной каменной залы контрабандист на мгновение испугался, что у него подломятся колени. Но в следующую секунду всё тело словно загорелось, давая ему силы бежать. Свет солнца становился всё ближе, прохладный ветер со свистом бил в лицо. Ещё немного. Ещё совсем чуть-чуть, и он, наконец увидит солнце.
Навстречу ему вынырнул широкий темный силуэт и сдавленно захрипел, протянув сдвоенные лапы. От испуга в голове будто полыхнула молния: Маркус шарахнулся в сторону, и мертвец промахнулся, ковырнув когтями воздух. Впереди уже маячили залитые солнцем скалы, свет резал привыкшие к сумраку глаза, но контрабандист вдруг затормозил и развернулся, выхватывая из ножен клинок. Его охватила ярость, слепая, безрассудная, такая сильная, что из груди рвался звериный рык.