На груди у нее грубыми алыми росчерками было вырезано:
«Клара».
Почти человек
Его сломали. Разбили на сотню осколков, как старое зеркало и оставили в раме осыпаться, медленно умирать, истекая собственной памятью, остатки которой еще позволяли ему понимать, что он существует.
Дерек. Мальчишка из деревенской глуши, умеющий призывать радугу и заставлять людей спотыкаться на ровном месте. Хисавир из Башен, способный только на мелкие бунты, дававшие ему почувствовать себя живым. Крохотный осколок личности, лишенный даже собственного тела.
В него грубо вторглись, скрутили и ломали, пока его нутро с хрустом не раздалось, впуская в себя невидимые щупальца. Чужая воля наполнила его до краев, растеклась по сосудам, и тело перестало ему подчиняться. Его память вывернули наизнанку, вытрясли до дна, добравшись до самого сокровенного, до таких вещей, которые Дерек никогда бы никому не рассказал. Он чувствовал себя раздетым догола, бескожим, пробитым насквозь и высосанным досуха. Дерек забился в угол, готовый сделать что угодно, лишь бы его оставили в покое и больше никогда не прикасались.
Мир вокруг словно накрыли выпуклым стеклом, собственный голос звучал откуда-то со стороны и даже дыхание как будто вырывалось не из его груди. Кожа на пальцах ощущала выпуклый узор на рукояти пистолета Соловья, прикушенный язык горел, к зубам прилип металлический привкус крови. Он видел тревожные, испуганные взгляды Клары и Соловья, и слышал, как его голос разговаривает с ним чужими словами. От этого Дереку становилось тошно. Он хотел зажмуриться, нырнуть в оставшийся у него крошечный мирок с головой, но щупальца в голове крепко удерживали его на поверхности, заставляя смотреть на мир ясно. Первые несколько часов были особенно невыносимыми. Он слушал надсадный кашель Клары, смотрел как Соловей, отвернувшись от него, тихо уговаривает её поесть и не выдержал. Из глаз у него полились слезы. И щупальца тут же сжались, снова хрустнули чем-то внутри, заставляя их остановиться.
С этого момента Дерек старался вести себя как можно тише, делать вид, что его нет. Ему было страшно даже думать о том, что случится, когда маленький осколок самого себя, который у него остался, лопнет под следующим ударом невидимого хлыста.
Существо, которое захватило его разум всегда было рядом. Оно пришло в лагерь, прячась за спинами не живых и не мертвых людей, скрывалось в палатке, обнаруженной Соловьем, а потом отправилось в туннели под горой вместе с Одимом, перед этим уговорив Дерека показать ему дорогу туда.
Ренон, как он назвал себя устами Дерека, подкрался к нему так, что он и не заметил, осторожно влез в его мысли, начал управлять ими. За один день он узнал о них всё, и по какой-то причине они были ему нужны. Перемолов память Дерека, поселившись рядом с ним в его голове, он невольно открыл ему и свои мысли: они проплывали мимо яркими цветными пятнами, взрывались вспышками звуков и запахов, вихрились вокруг, словно подхваченные ветром листья. Наблюдая за ними, Дерек смог понять только одно: Ренона интересовала Милена. Поэтому он не тронул Клару и Соловья. Он мог легко превратить их в таких же кукол и пополнить свою поредевшую коллекцию, но не стал, даже когда Соловей начал проявлять опасное любопытство, а потом и вовсе взбунтовался, попытавшись сбежать. Хисагалу нужно было сидеть тихо, и никто бы не пострадал. Эта мысль не отпускала Дерека ни на мгновение.
Ренон держал его железной хваткой до самой ночи. Потом велел выйти из палатки и передать пистолет одному из мужчин, который занял его пост, охраняя Клару и Соловья. Он позволил Дереку поесть и отдохнуть, и тот послушно свернулся в клубок у потухшего костра, боясь спугнуть неожиданное счастье.
Его разбудил влажный рассветный холод. Одежда намокла от росы, в спину дул холодный ветер, но Дерек лежал неподвижно, даже не открывая глаз. Надтреснутое сознание начало собираться в единое целое, в центре которого снова был он сам, и он затаился, смутно надеясь, что вчерашний день окажется простым кошмаром, что сегодня его не тронут. Но когда первые лучи солнца коснулись его лица теплыми пальцами, он с ужасом почувствовал, как невидимые щупальца снова заползают в его голову. Дерек вцепился руками в волосы и оцепенел — крик ужаса застыл у него в глотке, по телу прошла судорога. Они впились в него с новой силой, ломая и кроша всё, что успело срастись, и Дерек снова в панике заметался, чувствуя, что вот-вот вытечет из собственной головы.
Расставленные полукругом палатки одновременно зашуршали. Люди Одима неторопливо выбирались наружу и расходились по лагерю, готовя его к пробуждению. Дерек тоже поднялся и, даже не стряхнув с одежды росу, направился к палатке Клары и Соловья. У входа уже ждал сменивший его накануне мужчина. Он молча протянул ему пистолет, и Дерек так же молча взял его и залез в палатку, занимая свой пост. Соловей встретил его волчьим взглядом покрасневших от бессонной ночи глаз. По его подбородку растекался багровый синяк — след вчерашней короткой стычки.