Маркус смотрел на вырезанные на груди женщины буквы отупевшим стеклянным взглядом.
«К. Л. А. Р. А.» — он перечитывал снова и снова, надеясь, что это — лишь плод его уставшего ума.
— Эй, очнись. У тебя такой вид, будто ты сейчас помрешь.
Милена хлопнула его по плечу, но Маркус даже не дернулся.
— Ты тоже это видишь? — спросил он севшим голосом.
— Конечно. Обычный труп, почти свежий, даже звери еще не трогали. Будешь?
Маркус некоторое время молчал, переводя недоуменный взгляд с неё на привязанное к дереву тело и обратно.
— Что будешь? — наконец уточнил он.
— Есть. Он почти свежий.
Контрабандист резко отвернулся, прижимая руку ко рту, и Милена расхохоталась, глядя, как он пытается справиться с накатившей тошнотой.
— Шучу.
— Тебе это кажется смешным?! — взорвался Маркус, — Ты, блять, серьезно не понимаешь?!.
— Понимаю! — рявкнула Милена. — И, в отличие от тебя, не собираюсь падать в обморок. Отойди.
Камана согнулась над телом, подергала путы, приковывающие его дереву, принялась прощупывать одежду.
— Она сама себя привязала. А потом умерла. Непонятно только, как — не вижу никаких повреждений… — Милена осеклась, нащупав что-то за поясом грубых потертых штанов женщины и обернулась, продемонстрировав Маркусу плотный шарик бумаги. — Посмотри, что там.
Контрабандисту казалось, что он изорвет бумагу прежде, чем сможет расправить её дрожащими пальцами.
— Милене, Маркусу Кайеру, — прочитал он вслух. — Клара и Соловей ждут вас у Шеи с артефактом. Ренон.
— Ренон^Ren — чистый, ясный, on — душа^… — повторила Милена, будто пробуя слово на вкус. — Интересное имечко.
— Тебя только имя волнует? — осведомился Маркус. Теперь и он выглядел совершенно спокойным, только пальцы мяли края зажатого в ней короткого письма, отрывали от бумаги маленькие кусочки и бросали на землю. — Это ведь про Клару и Соловья. Кто-то сообщает нам, что они здесь. Кто-то, кто знает нас. Кто натворил эту хрень!
Контрабандист махнул рукой, указывая на труп, и Милена задумчиво кивнула.
— Хрень… это уж точно. Странный способ привлечь внимание, но он сработал лучше некуда. Надо проверить.
— Да, надо. Идем прямо сейчас. — Маркус машинально потянулся за отсутствующей картой и недовольно цокнул языком. — От Кроличьей норы до Шеи не так далеко — сегодня доберемся.
— Ещё чего, — вдруг фыркнула Милена. — Ты свое лицо видел? Сначала — привал.
— Какой, нахрен?!.
— Такой, нахрен! Я тоже хочу как можно скорее проверить, что там! Но ты не дойдешь, и у тебя нет ни воды, ни еды! Тот, кто оставлял труп, вряд ли рассчитывал, что его найдут сию же секунду. Так что время у нас есть, и я не собираюсь тратить его на споры!
— Ты можешь пойти одна — я догоню тебя!
— Сядь. И закрой рот. Сначала разберемся с одним — потом возьмемся за другое. Разведи костер и набери воды, а я поищу тебе что-нибудь поесть, — Милена усмехнулась. — Если, конечно не передумаешь насчет трупа.
Маркус посмотрел на тело странно задумчивым взглядом, потом тряхнул головой и полез в сумку за пустой флягой. Его шатало. В пещерах он почти не обращал внимания на голод и жажду и спал на ходу, едва не повисая на руке Милены.
«Проклятье».
Как бы ни было тяжело это признать, но камана была права. Выбравшись из Башен, они оба только и делали, что бежали, почти не останавливаясь, и Маркус не готов был к еще одному марш-броску, не говоря уже о встрече с неизвестным противником. Кто бы ни оставил им это жуткое послание, ничего хорошего от него ждать не приходилось — в этом контрабандист был уверен. Этот некто заставил женщину привязать себя к дереву, убил её, не оставив следов, вырезал на её груди имя Клары. Он знал, где Милена планировала пересечь границу, знал об артефакте, знал даже фамилию Маркуса, которую могла назвать только Клара.
Кому и при каких обстоятельствах она могла её сказать?
Чем больше контрабандист об этом думал, тем больше ему хотелось бежать на север, в сторону горного перешейка, и тем больше его пугало то, что он мог там встретить. Его утешало одно: если записка не лгала — Клара и Соловей были живы и находились совсем недалеко, гораздо ближе, чем он мог себе представить.
Когда Милена вернулась, Маркус уже устроился у разгоревшегося костра и изо всех сил старался не задремать. Он не сразу услышал её приближение, и вздрогнул поднимая на неё подернутые сонной пеленой глаза.
— Смотри, уснешь — а тебя какой-нибудь горный медведь сожрет, — предупредила камана и высыпала рядом с костром пригоршню крупных серых клубней. — Вот. Охотиться нет времени — лопай, что есть.
— Горный хлеб… Пойдет. — Маркус достал нож и принялся чистить клубни от земли и корней. — Нет идей, кто мог это сделать? Кто-то из твоих знакомых? Альянс?