— Слишком уж ты спокойная. Мы и так не знаем, с чем столкнемся, нужен хоть какой-то план.
— План прежний: подойдем поближе, посмотрим, что там, а потом решим, что делать дальше, — Милена поймала его взгляд и строго нахмурилась. — И ты будешь держаться в стороне и делать только то, что я скажу. Никаких выходок. Вылезешь без приказа — можешь навредить Кларе и Соловью, это ясно?
Маркус молча кивнул, но камана не отвела глаз, продолжая буравить его подозрительным взглядом.
— Ненавижу тихушников вроде тебя, — вдруг сказала она. — Надеюсь, тебе хватит ума не натворить глупостей у меня за спиной.
По прикидкам Маркуса добраться до нужного места они смогли бы только к следующему вечеру, и этот последний рывок казался самым мучительно долгим из всех, что ему пришлось совершить за последние дни. Теперь, когда Клара и Соловей, возможно, были совсем близко, каждый лишний час казался вечностью, и контрабандист старался гнать от себя мысли о них до поры до времени. Мечтать о встрече было рано, и нужно было набраться сил, чтобы помочь Милене вытащить их из когтей неизвестного врага, если его послания действительно были ловушкой. Хуже всего для Маркуса было осознавать, что он выжат до самого дна, и крохотных привалов со скудной пищей хватало лишь на то, чтобы позволить ему продержаться еще немного. Тем более диким казалось ледяное спокойствие Милены, за которым угадывалась решимость во что бы то ни стало добраться до потерянного артефакта. Спустя несколько часов камана начала плавно уходить в сторону от предгорий. Она хотела обойти место, где предположительно находились Клара и Соловей по дуге и осторожно приблизиться к ним с другой стороны, избегая возможной ловушки.
Он чувствовал напряжение сродни охотничьему азарту, смешанное с другим, больше похожим на страх. План был слишком ненадежным, в нем было много слабых мест. Гости, которых он так ждал могли не наткнуться, на оставленные им послания, могли повернуть совершенно в другую сторону. Наконец, они могли вообще не оказаться по эту сторону гор. Наверняка известно было только одно: пока жизнь и рассудок в них не погаснут, они будут искать своих людей и артефакт.
Жаль, он не может сам отправиться на их поиски. Слишком медленный, слишком много сил уходит на перемещения. Он и так почти не сидел на месте все эти дни, пока его наскоро выдрессированная новая кукла охраняла лагерь, учась беспрекословно подчиняться его желаниям. Движение отнимало так много сил — тело постоянно мучил голод, а остатки предыдущей добычи закончились в один миг. Нужно было приготовить и съесть ещё одного. Запасы людей уходили слишком быстро. Но, возможно, совсем скоро они бы ему уже не понадобились. Он хорошо осознавал: если его план сработает, это может означать конец его жизни.
Он был готов заплатить. Шанс, который ему выпадал, стоил своей цены, не слишком большой для того, что уже знал, что такое смерть.
— Мы почти на месте. Осталось углубиться в лес. Слышишь меня?
Маркус обернулся, с трудом отвлекаясь от разглядывания окрестностей. Он ещё не бывал в этой части гор. Лес здесь начинал редеть, и между деревьев можно было разглядеть раскинувшуюся вдалеке долину реки Лиинир.
— Слышу. Пройдём сейчас или дождемся вечера?
— Сейчас. Если это иман — темнота ему не помешает. Если случится драка — забирай наших и уводи в сторону Лиинир. И артефакт не забудь. Остановитесь где-нибудь недалеко от реки, только к самой воде не лезьте. Хреново будет, если вас сожрёт какой-нибудь лоргер.
— Понял.
— Отсюда идем тихо. Смотри по сторонам и дай мне знать, если что-то заметишь.
Они разделились, но двигались так, чтобы постоянно видеть друг друга. Маркус вздрагивал от любого шороха, оборачивался на каждую промелькнувшую мимо птицу и одновременно словно не верил, что они что-то найдут. Ощущения притупились, происходящее начинало казаться ему странным, до ужаса реалистичным дурным сном. Порой он спрашивал себя, действительно ли они перешли Нор-Алинер или до сих пор бродят где-то рядом с ним.