Первым он увидел Соловья. Тот сидел, глядя перед собой остановившимися, немигающими глазами. На носу и щеке у него алели брызги крови. Напротив него по темной ткани расползалась, стекая вниз и пропитывая её, розово-багровая масса, а под ней, на полу лежало то, что осталось от Дерека — одно тело, одетое в висевшую на нем мешком одежду Маркуса. Контрабандист даже не узнал бы в этих останках хисавира из Башен, если бы Милена не упоминала, что он сбежал вместе с остальными.
Глаза Соловья вдруг широко распахнулись, грозя выкатиться из орбит. Он вздрогнул и покачнулся, и Маркус, опомнившись, схватил его за шкирку, рывком вытаскивая из палатки. Внутри осталась Клара. Надорвавшись от собственного крика, она кашляла и одновременно судорожно всхлипывала, уткнувшись лицом в колени. Маркус почувствовал, как перед глазами все содрогнулось и поплыло от смеси ужаса и облегчения. Он нырнул в палатку и схватил её за плечи. Клара испуганно рванулась, но он подтянул её к себе, перехватил под руки, выволок наружу и почти плюхнулся на траву, жадно вдыхая свежий горный воздух после душного металлического смрада. Клара уже не сопротивлялась и просто тихо всхлипывала, уткнувшись носом в его плечо. Маркус прижал её к себе, и бормоча что-то бессмысленно-успокаивающее. Он не видел ничего вокруг и ещё не понимал, что произошло, но чувствовал, как по груди разливается тепло тела прижавшейся к нему женщины, вдыхал отдающий терпким лекарственным духом запах её волос и будто засыпал.
«Всё закончилось. Всё закончилось…»
Соловей так и остался сидеть на месте, ошарашенный выстрелом, а потом окончательно оглушенный раздавшимся у него над ухом криком Клары. На его лице не дрогнул ни единый мускул. Перед его внутренним взором рука Дерека с взведенным пистолетом всё ещё медленно поднималась, начинала выпрямляться, разворачивая дуло в его сторону. А потом Дерек, словно передумав, поднес оружие к собственному виску.
«Он собирается выстрелить себе в голову?» — отстраненно подумал Соловей, а в следующую секунду в палатку ворвался яркий свет, и он увидел стекающее с её полога розово-красное месиво, которое мгновение назад было головой Дерека. Когда его зрение прояснилось в следующий раз, он уже стоял на четвереньках над лужей собственной рвоты, и яркий солнечный свет заливал все вокруг и напекал ему спину. Он откашлялся, облизнул кислые губы, сел, растерянно огляделся и замер. В паре шагов от него на земле сидел Маркус, прижимая к себе содрогавшуюся от испуганных рыданий Клару. Лицо у него было белее мела, а глаза казались ярко-зелеными. Он тяжело дышал, не отрываясь, смотрел то на Соловья, то сквозь него и успокаивающе гладил лекаршу по спине, повторяя:
— Тише, тише. Всё хорошо. Всё закончилось.
— Маркус?..
Его лицо казалось болезненно худым, впалые щеки обросли длинной светлой щетиной, под налитыми кровью глазами пролегли синеватые тени бессонных ночей. Соловей смотрел на него немигающим взглядом, до сих пор не веря в это. Он только сейчас понял, что едва не распрощался с надеждой на то, что они когда-нибудь встретятся. Но это был Маркус. И каким-то невероятным образом он их нашел.
Прежде чем кто-то успел опомниться, в лагерь вихрем ворвалась черная тень, в которой хисагал узнал Милену. Она схватила мужчину, так и оставшегося безучастно сидеть у костра, отшвырнула его в сторону и тут же прижала лапой к земле, направив лезвие глефы прямо ему в лицо.
— Сказала же: без меня никуда не ломиться! — рявкнула она Маркусу. Тот с трудом сфокусировал на ней свой взгляд, и камана раздраженно плюнула, поворачиваясь к распростертому на земле человеку.
— Ты Ренон? Отвечай!
Она уже видела — что-то было не так. Человек под её ногой был совершенно расслаблен. Он лежал словно тряпичная кукла, не делая ни единой попытки вырваться и даже не смотрел на Милену — его взгляд был направлен куда-то в пустоту за её лицом. Словно он был давно мертв, хотя его грудь мерно вздымалась и опадала в такт дыханию.
— Нет.
Его голова качнулась, наклонилась в сторону. Милена проследила за его взглядом и вдруг оцепенела. Её хвост нервно заметался по земле, сминая траву.
— Это что еще за хрень? — прошипела она.
Маркус и Соловей почти одновременно очнулись и повернули головы. Лицо Соловья гневно перекосилось, Маркус щурился и моргал, но в их взглядах не было того изумления, которое застыло в глазах Милены. Они не видели того, что видела она.
— Я — Ренон, — безмятежно произнес чей-то голос с другой стороны поляны.
Из-за деревьев выступила почти бесформенная зеленовато-коричневая масса из лениво шевелящихся длинных щупалец. Они мягко переступали по земле, будто перекатывая с места на место высокую, в целый человеческий рост сердцевину. Это было растение. Оно подползло к краю лагеря и остановилось. Из-за него вышел человек с затушенным масляным фонарем в руке.