Воздух вокруг хисагала опасно зазвенел, трава, ветви деревьев вокруг разом качнулись, будто по ним ударил ветер, на землю посыпалась сухая хвоя.
— Я сказала, закрой рот и угомонись! — процедила Милена, перехватила глефу двумя руками и шагнула к нему, угрожающе хлеща хвостом. — А то я сама тебя успокою!
Соловей испуганно вздохнул, но не отвел от неё полного ярости взгляда, весь набычился, явно готовясь дать отпор, и едва не подпрыгнул на месте, когда на плечо ему опустилась чья-то рука. Он резко оглянулся и едва не уткнулся носом в тихо подошедшего к нему сзади Маркуса.
— Хватит. Пожалуйста, тише, — почти прошептал контрабандист и, прежде чем Соловей успел возмутиться, задвинул его за спину, пристально взглянул на Милену. — Ты уверена?
Камана неохотно отвела разъяренный взгляд от Соловья и кивнула.
— Уверена. Разберись тут.
Она повернулась к Ренону и кивнула в сторону леса.
— Пошли, потолкуем.
Ренон благоразумно увел за собой и обеих оставшихся у него кукол. Маркус смотрел, как они скрываются в зарослях, предупреждающе стискивая плечо Соловья. Тот быстро и тяжело дышал, кусая губы.
— Ты как? В порядке? — просил Маркус, отпустив его и обернувшись. Хисагал будто стал на несколько лет старше с тех пор, как он видел его последний раз. Черты его худого, вытянутого лица еще больше обострились, движения стали увереннее и размашистее, взгляд казался угрюмым, но в нем не было прежней потерянности. Соловей дернул рукой, стряхивая ладонь Маркуса, отвернулся, поспешно отошел в сторону, остановился, обхватив себя за плечи.
— Нет, — хрипло пробормотал он. — Я не в порядке. Не в порядке…
Клара, которую Маркус отпустил, спасая Соловья, беспомощно взглянула на него, потом перевела глаза на контрабандиста и вдруг метнулась к нему и порывисто обняла, стискивая ослабевшие руки изо всех оставшихся сил.
— Я думала, ты совсем пропал, — прошептала она.
Маркус на мгновение напрягся, но обхватил её руками в ответ и с облегчением вздохнул, позволив себе прикрыть глаза и уткнуться носом в её волосы.
Прощание перед долгой дорогой
Испробовав многое в этой жизни, я могу сказать наверняка: самые мирные и беззаботные дни в ней были те, что мы провели вместе, скитаясь по пыльным дорогам и ночуя на голой земле. ***
— Клара!
Звук собственного имени заставил её чуть приподняться над поверхностью лихорадочной дремы, и она с наслаждением вздохнула, почувствовав, как её раскалывающийся от жара лоб накрыла широкая прохладная ладонь.
— Давай, надо проснуться...
Ладонь поползла выше, ласково взъерошила ей волосы. Клара вдруг почувствовала спиной твердые, колючие прутья ельника и, очнувшись, распахнула веки.
— Марко...
Клара недолго продержалась на ногах, хотя парой минут раньше ей казалось, что она может сорваться с места и в один бросок домчаться до своего крохотного домика в зеленой глуши Гайен-Эсем. Ужасы последних дней довели её до предела, а потом смешались с острым, всепоглощающим счастьем, когда она поняла, что сидит на земле, прижавшись к Маркусу. Он появился так неожиданно, что Клара не сразу узнала его. И только потом, когда Ренон — тёмная фигура, рассмотреть которую невозможно было даже на свете, исчез среди деревьев вместе с Миленой, наконец осознала — он вернулся, и вернулся целым и невредимым. Радость и облегчение подскосили остатки её сил и, как бы ей ни хотелось, оставаться на ногах она больше не могла. Маркус уговорил её не оставаться снаружи, а устроиться в одной из свободных палаток. Подальше от той, в которой сейчас лежали останки Дерека.
Клара улыбнулась устало-встревоженным глазам склонившегося над ней мужчины.
— Как ты? — спросил он.
— Не очень, — хрипло прошептала лекарша, усаживаясь на постели. — Я ведь правда едва не решила, что ты умер.
Маркус внимательно вгляделся в лицо Клары. На её губах то и дело мелькала быстрая улыбка, но взгляд был замученным и влажным, а лоб бороздили болезненные морщины.
— Прости. Я не думал, что мы разделимся надолго.
Клара удивленно поперхнулась воздухом и тут же зашлась тяжелым грудным кашлем.
— Тише, тише, не надрывайся, дыши.
— Да... просто... не ожидала такое... услышать, — выдавила лекарша, еле успевая вздохнуть между приступами. Маркус придержал её за плечи, а потом осторожно опустил на подушку. Лицо у него было совсем бледным не то от усталости, не то от беспокойства, и её охватило чувство дежавю.
— Давно заболела? — деловито спросил он.
— Неделю назад... может, больше.
— Лекарства в аптечке?
— Этот псих дал мне свои. Они подойдут.
— Точно? Можно взглянуть?