Из палатки, в которой обосновалась Клара доносился приглушенный шепот. Маркус слегка отодвинул полог и заглянул внутрь.
— ...нельзя плакать по мертвым, — говорила Клара, ласково гладя руку сидевшего рядом с ней Соловья. Тот быстро взглянул на контрабандиста и тут же отвернулся, пряча заплаканные глаза.
— Соловей... надо подготовить Дерека.
Лекарша ободряюще сжала его руку.
— Всё будет хорошо.
Хисагал всхлипнул и быстро утер глаза предплечьем.
— Нам... нам надо его вытащить? — хрипло спросил он, выбираясь из палатки.
— Не думаю, что у нас получится. Лучше... завернем его прямо в палатку. Всё равно от неё уже не будет толку. И нужно выкопать яму или натаскать камней.
— Ладно, — еле слышно выдохнул Соловей. Горло у него всё еще было стиснуто едва сдерживаемым рыданиями.
— Тебе нужно успокоиться. Клара правильно сказала — по мертвым нельзя плакать. По крайней мере, сразу.
— Почему?
— Чтобы они не остались на земле. Поэтому им и поют колыбельные — чтобы они спокойно ушли своей дорогой.
Маркус вдруг остановился и протянул Соловью пистолет. Тот посмотрел на него полными ужаса глазами, будто контрабандист протягивал ему ядовитую змею.
— Возьми его. — мужчина качнул протянутой рукой. — И не забудь зарядить. Не бойся. Ты не виноват, что так получилось.
Хисагал судорожно кивнул, тронул деревянную рукоять пистолета кончиками когтей и поспешно убрал его за пояс.
Они подошли к палатке, где лежал Дерек. Соловей весь дрожал, но помог Маркусу отвязать опоры. Треугольный шатер мягко осел на землю, будто накрыв тело огромным темным одеялом, по которому разливался теплый солнечный свет. Мир вокруг цвел и щебетал. Для него эта смерть была началом тысяч маленьких жизней.
Маркус и Соловей осторожно обернули ткань палатки вокруг тела Дерека и обвязали веревками вокруг ног и головы. Из одеяла она превратилась в толстый мешок в форме человеческого тела. Маркус устало вздохнул, утер ладонью выступившую на лбу испарину, усаживаясь на траву в стороне от него. Соловей огляделся, ища Милену, но она ушла, оставив раскрытый артефакт, который охраняла, словно сокровище.
— Я всё слышал, — сказал он, сев рядом с Маркусом. — Этот хрен теперь с нами.
Маркус опасливо покосился на него, ища признаки надвигающейся истерики.
— Да. Он теперь с нами.
— Так нельзя. Нельзя его оставлять после того, что он сделал!
— Я знаю.
— Давай уйдем, — Маркусу казалось, что пристальный взгляд Соловья обжигает ему кожу. — Мы уже на другой стороне, Альянс найдем сами. Артефакт у неё, нам больше не нужно идти с ней вместе.
Контрабандист покачал головой.
— Она не отпустит Клару, пока не найдет, кому передать артефакт.
— Тут есть другие... — Соловей на мгновение запнулся. — ...другие люди. Пусть они его таскают, раз Милена теперь с ними заодно.
— Послушай... нам лучше остаться с ней, — заметив, что Соловей уже возмущенно вздохнул, готовясь возразить, Маркус поспешно добавил. — Она знает всё об этих местах, без неё мы можем вляпаться во что-нибудь опасное.
— То есть, теперь ты ей доверяешь?!
— Можно и так сказать, — Маркус посмотрел в удивленно расширившиеся глаза Соловья и сказал. — Он вывела меня из Башен, хотя... ей пришлось влезть в драку. Нам прорывались сюда через толпы мертвецов и солдат. И всё это время она защищала меня. Хотя могла бы этого не делать. С ней мы будем в большей безопасности, чем сами по себе.
— Через мертвецов и солдат... Где вы на них наткнулись? Что вообще с вами случилось.
— Потом. Как закончим — я тебе всё расскажу.
Маркус насторожился — из леса вдруг показались безразличные ко всему подручные Ренона во главе с Миленой.
— Они помогут вам с могилой, — сказала она. — Просто говорите им, что делать.
Соловей демонстративно отвернулся. Маркус с облегчением вздохнул, — мысль о том, что придется ковырять землю ножом или таскать груды камней, нагоняла на него тоску.
Они вместе перетащили тело к скалам и начали обкладывать камнями. Люди Ренона подозрительно напоминали Маркусу живых мертвецов. Они беспрекословно выполняли всё, что им говорили, но казались вялыми, медленными, совершенно равнодушными ко всему, что происходило вокруг и к самим. Казалось, даже прикажи им Маркус похоронить себя заживо, они бы без тени колебаний развернулись и принялись выкладывать рядом с могилой Дерека такие же курганы для себя. Соловей угрюмо молчал, отказываясь разговаривать при них и забеспокоился только, когда тело мужчины оказалось почти закрыто камнями.
— Погоди... разве нам не надо сначала попрощаться?