Клара пела почти шепотом, и в тишине звучали в полную силу только низкие, глубокие голоса Маркуса и Милены. Они повторяли один и те же строчки раз за разом, монотонно, убаюкивающе. Клара успокаивающе гладила Соловья по руке. Тот начал тихонько мурлыкать себе под нос, потом — осторожно подпевать, закрыв глаза. Его голос нежно зазвенел, и он почувствовал, как тяжелый ком в груди начинает понемногу таять.
...Пусть тебе снятся мирные сны, Спи, дитя, засыпай...
«Прости меня за то, что я сделал с тобой. И спасибо за то, что нашел меня. Мир тебе, Дерек».
Похороны закончились, когда Маркус начал явно клевать носом. Клара хлопнула его по плечу и первая поднялась стряхивая пыль со штанов.
— Пойдем в лагерь. Надо отдохнуть, — твердо сказала она. Её одолевало желание расспросить Маркуса прямо сейчас, пока он был слишком усталым, чтобы уходить от ответов, и одновременно не хотелось говорить вообще. Лагерь погрузился в подавленное молчание: Соловей ушел зализывать раны в одиночестве, Милена заняла свой пост на краю поляны. Ренон не показывался.
— Иди отдыхай, — сказала Клара, обернувшись на нервно дожидавшегося её Маркуса. — Потом поговорим.
В его взгляде промелькнуло легкое удивление. Он благодарно кивнул и ушел к костру, устраиваться на лежанке, на которой до появления Ренона спала Клара и тут же провалился в глубокий, тяжелый сон.
Утром, когда Соловей выбрался из палатки, он всё ещё спал и даже не пошевелился, когда тот прошел мимо него. Хисагал поймал себя на мысли, что впервые видит его спящим так крепко. Даже ночью, когда они по очереди караулили лагерь, контрабандист приоткрывал глаза сквозь сон, стоило ему заслышать чьи-то шаги.
Но сейчас он спал, как мертвый, не реагируя даже на лагерную возню и не проснулся даже к полудню. Соловей забеспокоился и уже подошел было к нему, чтобы разбудить, но Милена вполголоса одернула его:
— Не трожь, пусть отсыпается. Он несколько дней почти глаз не смыкал, пока мы до вас добирались.
Соловей удивленно кивнул и отошел от контрабандиста.
— Маркус сказал, вам пришлось прорываться через солдат и мертвецов? Где это было?
— У Кроличьей норы. Даже хорошо, что вы нашли другую дорогу, вместе там было не пробиться. Там был прорыв мертвецов, и Гайен-Эсем стянула туда всю армию. Они собираются завалить Нору.
— Нихрена себе... Чудо, что мы нашли этот проход...
— Да как вы вообще сюда забрели? Вы должны были дожидаться нас недалеко от ворот Нор-Алинера.
— Мы... честно говоря, мы заблудились.
Соловей, запинаясь, рассказал камане всё, что случилось с ними по пути из Башен. Ему казалось, будто всё это произошло когда-то очень давно, и одновременно воспоминания вставали перед глазами, как живые. Его внезапный упадок сил, из-за которого они потеряли целый день, отчаяние Клары, её болезнь, нападение лоргера и долгий, тяжелый переход по пещерам. Он подумал, что предпочел бы пережить всё это еще раз, если бы можно было отменить события последних дней. Если бы они все сейчас были живы.
— Лоргер... повезло вам. Могла перетопить, как котят. Очень интересно... значит, овера действительно потянулись на восток. Мы тоже встретили их по дороге сюда.
— А что с вами вообще случилось? Что случилось с Маркусом? — понизив голос, спросил Соловей?
— Идиотизм с ним случился, — фыркнула Милена. — Он — нараис. Запер тебя, перевернулся в зверя, перебил солдат и пошел гулять по Башням. Его бы пристрелили, если бы не я...
— Погоди, погоди, что?.. Оборотень? — Соловей обернулся и пристально вгляделся в Маркуса округлившимися глазами. Тот шумно вздохнул во сне и нахмурился, будто почувствовав его взгляд.
— Как оборотень?!
Полог единственной обжитой палатки откинулся, и оттуда вывалилась Клара. Глаза у неё были такими же круглыми, как у Соловья.
— А вот так, — Милена откинула волосы, показывая ей свое развороченное плечо. — Вот это — его зубов дело.
— Но он ничего...
— Не говорил, да. И из-за этого всё и полетело во мрак. Хотя, не буду спорить, Соловья он спас. Да и от вас погоню отвел, пока бегал вокруг Башен, как идиот.
Теперь и Клара сверлила изумленным взглядом лицо Маркуса. Она долго молчала, прежде чем спросила:
— И что теперь с ним будет? Это опасно?
— Опасно. А что будет дальше — от него зависит.
— И... каким он будет? — пролепетала Клара.
— Сама увидишь. Скоро он обернется опять — даже полнолуние наступить не успеет.
— Он говорил, что убьет меня, если я выйду, — вспомнил Соловей. — Он попытается нас убить?
Милена посмотрела на него с подозрением: хисагал выглядел скорее взволнованным, чем напуганным.