— Вряд ли. Но близко подходить не советую, если кинется — сожрет.
— И что с этим делать? — спросила Клара.
— Его надо учить. Я попробую, если он будет слушать. У твоего дружка есть тупая привычка плевать на всех с высокой колокольни.
К удивлению Соловья Клара серьезно кивнула.
— Да... есть у него такая привычка.
Маркус проснулся ближе к вечеру. Открыл глаза, удивленно нахмурился и вскочил, потирая опухшие веки.
— Почему вы меня не разбудили? — спросил он сидевшего у костра Соловья.
— Милена сказала, тебе нужно отдохнуть.
Он посмотрел на Маркуса долгим пристальным взглядом.
— Что? — недоуменно спросил контрабандист.
Соловей замялся.
— А... а правда, что... что ты из этих?.. Оборотней.
Маркус вздохнул, устало потер ладонью лицо.
— Милена рассказала?
— Ну да.
— И Кларе?
Соловей виновато кивнул. Маркус промолчал. Пошарил рукой в поисках своей сумки, достал флягу с водой, бритву и полотенце и поднялся, собираясь уходить.
— Погоди! — позвал его Соловей. — Почему ты никому не сказал?
Маркус окаменел спиной, едва сдержался, чтобы не огрызнуться и со вздохом ответил:
— И как ты себе это представляешь?
— Но ты же знал, что я не человек.
— Ты тоже это скрывал, пока Милена не сказала.
— Я тебя не знал! А теперь знаю. И ты меня тоже знаешь. Так почему молчал? Это же важно!
— Не превращайся в Клару, я тебя умоляю.
— Но она права! И Милена права, ты же...
— И что? Случилось, что случилось. Вы могли вообще не узнать и ничего бы не изменилось, — отрезал Маркус и поспешно зашагал прочь с поляны, набросив полотенце на плечо.
Соловей раздраженно фыркнул ему вслед, оглянулся и поймал взгляд выглянувшей из палатки Клары. Та понимающе кивнула.
— Так и живем, — она вышла наружу и присела на импровизированное сиденье из хвороста рядом с Соловьем.
— Тебе лучше? — спросил он, внимательно вглядываясь в её лицо. После возвращения Маркуса и Милены она заметно ожила, но всё еще казалась очень бледной и усталой.
— Да, гораздо, — Клара ободряюще улыбнулась. — Скоро встану на ноги и пойдем дальше.
— Ты все-таки хочешь пойти с нами?
— Конечно! Не возвращаться же мне назад.
— Наверное... — Соловей неуверенно пожал плечами. — Но мы ведь еще даже толком не знаем, как и куда пойдем.
— Ничего, сейчас разберемся, — лекарша крепко хлопнула его по плечу. — Вставай, надо приготовить поесть.
Порядком надоевший горный хлеб этим днем казался всем необыкновенным лакомством — со вчерашнего дня никто еще не брал в рот ни крошки, не считая людей Ренона, которые зашли в лагерь рано утром, позавтракали и так же тихо исправились. Чисто выбритый и посвежевший Маркус сидел, нахохлившись и старался ни на кого не смотреть. Клара первая не выдержала повисшего над лагерем неловкого молчания:
— Да ладно тебе, хватит кукситься. Никто тебя не осуждает. Разве что, за то, что ты вечно молчишь, как попавшийся шпион.
Маркус осторожно покосился на неё, но ничего не ответил.
— Надо решать, что делать дальше, — наконец сказал он. — До завтра остаемся здесь, а потом нужно потихоньку выдвигаться. Ты сможешь идти?
— Куда я денусь? — пробурчала Клара с набитым ртом. — Тащить себя больше не дам — одного раза хватило.
— Как скажешь. Тогда сегодня постарайся получше отдохнуть.
— Да мне наоборот расходиться надо, а то буду ковылять, как старая бабка.
— Смотри, беды не наделай.
Клара уставилась на него с самым насмешливым выражением лица, какое только смогла изобразить. Маркус нахмурился, но взгляда не отвел. Они не меньше минуты сидели, молча сверля друг друга взглядами, пока Соловей не выдержал:
— Ну хватит вам, еще поругайтесь! — взвился он, громко брякнув ложкой о дно тарелки. — Мы же кое-как друг друга нашли, а могли вообще не встретиться! Радоваться надо!
— А мы и радуемся, — ответила Клара, не отрывая от Маркуса весело сощуренных глаз. — Это у нас радость такая.
Тот не удержался и растянул губы в усмешке..
Устроившаяся у самого края лагеря, рядом с вещами и артефактом Милена поднялась и подошла к ним.
— Так, детишки, — она выглядела жутко довольной. — Начинайте паковать вещи. Завтра на рассвете снимаемся с места.
— Я надеюсь, артефакт потащит кто-то из людей Ренона? — уточнил Маркус. Соловей тут же помрачнел и злобно уставился в свою тарелку.
— Пока да. Так что привыкайте к тому, что они будут с нами. Чтобы никаких скандалов, ясно? Соловей?
Хисагал мрачно кивнул.
— Искажений это тоже касается. Узнаю, что ты что-то с ним делал — голову откручу. Ты меня понял?
— Да понял, понял, отвяжись уже от меня со своим маньяком! — раздраженно огрызнулся Соловей. — И пусть сам ко мне не лезет!