— А зря. Он — хисавир, мог бы многому тебя научить. Ты же сам себя толком не контролируешь.
— Он убил моего друга, — отчеканил Соловей и вокруг мгновенно стало до ужаса тихо. — И держал нас здесь, как пленников. Да я к нему не подойду, даже если подыхать буду!
— Еще один... — фыркнула Милена. — А если от этого будет зависеть жизнь твоих людей?
Соловей подавился уже готовой вырваться наружу гневной тирадой и смущенно опустил глаза.
— То-то же. Гордость свою в задницу надо запихивать, когда на кону такие вещи стоят. Можешь начинать с сегодняшнего дня — я хочу, чтобы в Альянс ты пришел не пустым листом, — Милена перевела взгляд на Маркуса. — А теперь — ты.
— Что? — мрачно осведомился Маркус, уже понимая, о чем пойдет речь.
— Тебе нужно научиться обращаться самому.
— Сейчас некогда этим заниматься.
— Может быть. Но как только отойдем подальше от гор — ты будешь учиться. И больше никаких игр в молчанки! Как только почувствуешь, что тебя начинает колбасить — сразу говоришь мне, ясно?
— Ясно.
— Да ни черта тебе не ясно. Как и ему, — Милена кивнула на Соловья. — Вы, как два неприкаянных. У вас даже имен всего по одному, и те — клички!
— Вообще-то… — задумавшись, неуверенно возразил хисагал. — У меня их, получается, два. Соловьем меня коллеги отца прозвали, ну, и как-то прицепилось. А отец мне другое имя дал.
— И какое же? — с внезапным интересом спросила Милена.
— Наинерос. (Nainer — любимый, os — все/всё, может использоваться в значении “мир”)
К его удивлению камана одобрительно кивнула.
— Достойное имя для хисагала. Когда попадешь к сородичам, лучше представляйся им.
— Достойное, потому что странное? — с легкой досадой осведомился Соловей.
— Достойное — потому что это не просто кличка, на которое тебя можно подозвать, как собаку. Это имя-пожелание, искажатели всегда дают такие своим детям при рождении, чтобы с самого начала наставить их на нужный путь. Меня больше интересует вопрос, откуда это знал твой “отец”.
— Наверное, когда-то он жил здесь, — Соловей неуверенно пожал плечами. — Только непонятно, зачем он тогда пошел со мной в Гайен-Эсем, а не в Альянс.
— У тебя будет шанс это выяснить, когда туда попадешь — кто-то мог его знать. — Милена снова взглянула на Маркуса и ухмыльнулась. — Тогда безымянным остаешься только ты.
— У меня есть имя, и мне другого не надо, — тут же открестился Маркус.
— Клички не считаются! А в твоем возрасте даже каждый уважающий себя человек уже должен иметь хотя бы два имени, не говоря уже о нараисах.
— Я не следую вашим традициям.
— Придется, если хочешь жить среди нас.
— Предлагаешь мне вернуться домой и предложить матери дать мне новое имя?
— Зачем? — Милена скривилась. — Нам имена не родители дают. Это могу сделать и я.
— Можешь дать имя Кларе, если тебе так хочется.
С интересом наблюдавшая за разговором лекарша тут же насупилась.
— Э-э, нечего стрелки переводить! Мне и моего имени достаточно!
— Для Клары у меня нет имени, — серьезно ответила Милена. — А вот для тебя — есть. Харион.
Её голос прозвучал неожиданно торжественно, заставив всех удивленно умолкнуть. Потом Маркус хмуро сдвинул брови, покачал головой и спросил:
— Это имя или оскорбление?
Милена раздраженно плюнула.
— Тьфу ты! Настолько тупой, что даже очевидных вещей не понимаешь!
— Как угодно, — Маркус только закатил глаза. — Я никаких новых имен не принимаю.
— А тебя теперь только так называть и буду, Харион.
— Пожалуйста. Я не буду отзываться.
— Спорим? — Милена весело прищурилась.
— Не спорим.
— Что, испугался?
— Испугался-испугался, — ехидно подтвердила Клара. — Он вечно в спорах проигрывает.
— Даже не подзуживай, я НЕ буду спорить.
— А мне все равно, — сказала камана. — Имя твое, один раз отзовешься — уже не отвяжешься.
— Не отзовусь, — упрямо заявил Маркус.
— Увидим.
Милена вдруг оглянулась, заслышав приближающиеся к лагерю шаги и неторопливый шорох щупалец Ренона.
— Я слышал, завтра мы собираемся уходить. Вам понадобится помощь в сборе лагеря.
Соловей тут же вскочил с места, убегая в лес с пустой миской, Клара, растеряв всё свое любопытство, тоже поднялась и пошла за ним. Милена кивнула и сказала оставшемуся в гордом одиночестве Маркусу:
— Собери лагерь вместе с ним.
Они начали собирать лагерь: люди Ренона сворачивали палатки, Маркус вытащил из под навеса сумки и собирал вещи. Ренон остановился у края поляны и "наблюдал" за процессом. Маркус поймал себя на мысли, что не испытывает к нему никакой ненависти. Он скорее опасался этого странного существа и предпочел бы, чтобы его не было.