— Харион!
Маркус резко вздрогнул — воспоминания треснули и рассыпались в разноцветный прах.
— А? Что? — не задумываясь, ответил он голосу Соловья и вдруг замер уставился на него изумленным, вопрошающим взглядом. По лицу остановившейся рядом Милены расползалась ехидно-победная усмешка. Шарообразные глаза Соловья округлились еще больше.
— Клянусь, я не специально. У меня просто вырвалось. — сиплым, ошалелым голосом прошептал он. — Да неважно. Он опять взялся за свое!
Соловей обвиняюще ткнул пальцем в Ренона и принялся внимательно разглядывать вытянувшееся лицо Маркуса.
— Что он с тобой сделал?!
— Что ты имеешь в виду, с чего ты взял? — Милена тут же нахмурилась, мгновенно забыв о недавнем триумфе.
— Я вижу! У него лицо помутнело! Я видел такое у Дерека!
— Я не сделал ему ничего плохого, — спокойно заявил мужчина, несший артефакт.
— Я же сказала тебе...
— Это правда, — поспешно перебил Маркус. — Он ничего мне не сделал. Мы просто разговаривали.
— Разговаривали? О чем? — подозрительно нахмурилась Милена. — Почему не вслух?
— Он хотел рассказать о себе. О том, как он стал… таким. Раз он с нами, я должен знать, что он из себя представляет. Он же рассказал тебе?
Милена некоторое время сверлила его хмурым взглядом, но всё же кивнула.
— Ладно. Так и быть, можете болтать. Но чтобы без фокусов. И еще: ты продул!
Маркус не сразу понял, а потом возмущенно насупился.
— Это было нечестно!
— Всё честно, не будь ты таким ребенком. Харион. — камана довольно ухмыльнулась и сказала Соловью. — А ты следи за ним. Если заметишь что-то странное — говори сразу же.
Тот серьезно кивнул, уколов Маркуса неодобрительным взглядом.
Они добрались до конца леса и остановились у спуска в долину, где ручьи и подземные речки предгорий впадали в могучую Лиинир.
— Мы уже бывали здесь с Дереком, — рассказывал Соловей восхищенно замершей Кларе. Та смотрела на залитую солнцем зеленую долину блестящими глазами — от открывающегося на неё ида захватывало дух. Все заметно приободрились, и только Маркус отчего-то казался поникшим. Он нервно кусал губы и постоянно оглядывался куда-то на юг.
Когда пришло время останавливаться на ночлег, он оставил Клару и Соловья устраивать лагерь и отвел Милену в сторону.
— Слушай... Мы сейчас как раз будем проходить мимо цепи фортов и...
— Даже не проси — я уже всё сказала, — тут же отрезала Милена, — Идти туда — самоубийство!
— Там мой человек, я должен его найти!
— Ты не сможешь.
— Я уже знаю, как иметь дело с мертвецами!
— Да нихрена ты не знаешь! Думаешь, ты один такой? Да в Альянсе у каждого второго кто-нибудь вот так погиб и возможно, остался среди мертвецов! И как думаешь, что они делают?
— Ничего? — ядовито осведомился Маркус.
— Они работают! Каждый день работают над тем, чтобы Альянс когда-нибудь сумел освободить всех мертвых. Хочешь помочь своему человеку — иди туда и присоединяйся к ним.
— И когда же…
— Да хрен его знает! Но это лучше, чем вот так глупо умереть и ничего не сделать! Больше об этом даже не заикайся. Тебе ясно?
Маркус кивнул и, не сказав больше ни слова, вернулся к остальным.
За весь следующий день он не сказал и десятка слов, погруженный в собственные мрачные мысли. Клара встревоженно косилась на него, но осмеливалась ничего говорить. Она знала — что бы ни случилось, Маркус не станет об этом говорить. Но чем дальше они спускались в долину, тем больше он хмурился и оглядывался, тем чаще его руки начинали нервно бегать, поправляя одежду, волосы, перекручивая в руках лямки походного рюкзака. Вечером он сидел у костра нахохлившийся и окостеневший, словно каменная статуя, глядя пустым взглядом на разгоравшийся огонь. Соловей то и дело с подозрением вглядывался в его лицо, пытаясь заметить признаки искажений, но дело было не в Реноне. В конце концов Маркус не выдержал:
— Хватит уже. Не трогает он меня.
— Откуда мне знать? — проворчал Соловей. — Ты уже второй день сам не свой.
— Что, уже колбасит? — ехидно поинтересовалась Милена.
— Нет. Всё со мной в порядке. — нервно отчеканил Маркус.
В этот вечер Милена отправилась патрулировать окрестности. Они остановились на открытом пространстве — свет их костра и сам лагерь прекрасно просматривались с любой стороны, и она хотела убедиться, что к ним не подберется ушедший далеко на восток патруль Альянса или случайные бродяги, курсирующие вдоль реки. Ренон поставил своих людей на отдалении от лагеря, и они охраняли его с двух сторон, сидя прямо в короткой, пестрящей желтоватыми цветами траве. Маркус остался сидеть у костра, нервно потирая руки. Клара дождалась, пока Соловей не уйдет спать в палатку и осторожно присела рядом.