— Что, будешь охранять нас всю ночь? — весело поинтересовалась она.
— Милена теперь будет постоянно патрулировать. Нужно, чтобы кто-нибудь последил за лагерем, — нехотя отозвался Маркус.
— А спать когда?
— Всё равно не хочется.
— А надо. А то опять будешь ходить, как живой мертвец.
Маркус передернулся — последняя фраза лекарши резанула его по спине ледяной волной.
— Марко, что случилось? — спросила Клара, не дождавшись ответа. По его лицу пробежала сумрачная тень, оно словно резко осунулось и побелело, глаза остекленели. Он почувствовал как слипаются пересохшие губы, язык прилипает к нёбу, горло тисками сжимает изнутри, а в голове начинает звенеть. Он не сможет сказать ни слова, даже если захочет — голос откажет ему. Маркус отрицательно покачал головой и отвернулся…
— Я просто беспокоюсь, — пробормотал он. — Выбираться за пределы Гайен-Эсем опасно. А ты теперь даже вернуться не сможешь, если захочешь.
— Не начинай, — фыркнула лекарша, тут же скрестив руки на груди. — Мы уже это обсуждали.
— Ты спросила — я ответил.
— Да ничего ты не ответил. Думаешь, я поверю, что это ты из-за меня так трясешься?
Маркус посмотрел на неё ошарашенно округлившимися глазами.
— Ты всерьез думаешь, что мне настолько на тебя наплевать? — тихо спросил он.
— Нет! — Клара резко мотнула головой. — Конечно нет. Я не об этом говорю.
Она печально понурилась и умолкла, а Маркус все продолжал всматриваться в её лицо. У Клары была странная способность заставлять его чувствовать себя беспомощным, раздетым догола изнутри. За те годы, что они провели вместе, она умудрилась узнать его так, как не знал никто, даже самые близкие ему люди. Они боялись его брони или пытались проломить её, но Клара — маленькая, хитрая ласка — находила брешь, проскальзывала в неё и кусала за самую душу, в самые мягкие, уязвимые её места.
— Ты так легко бросила всё и пошла, незнамо куда, — вдруг сказал Маркус. — Неужели тебе совсем нечего было оставлять?
— Считай, нечего, — Клара нервно пожала плечами. — Это у тебя надо спрашивать. Ты не боишься оставлять своих?
— Им и без меня хорошо. И я всегда могу вернуться, если захочу.
Маркус подкинул в костер несколько хворостин. Стихший было огонь жадно слизнул их, трескуче заурчал, скручивая тут же почерневшие прутья.
— И ты все это время была одна?
— Конечно, нет! — возмутилась Клара и тут же вернула ему этот вопрос. — А ты?
— Конечно, нет, — в тон ей ответил Маркус. — Долго ты жила в Скальном Гнезде?
— Ага. Приехала, нашла работу, а потом там случился обвал. Я присоседилась к команде медиков, а потом пошла в местный госпиталь.
Что такое — быть медиком Клара по-настоящему поняла именно там, в городе каменоломен, когда одна из каменных шахт вдруг рухнула, погребла под собой расположившийся прямо под ней рабочий поселок вместе со всеми, кто там был. Сорвавшиеся с высоты валуны прокатились до самого города, порушили несколько домов и остановились только у маленького рынка. Клара до сих пор с содроганием вспоминала, как тем вечером город вдруг ухнул и загорохотал осыпающими камнями, будто началось землетрясение, как благодарила небеса за то, что ей так нужен был назойливый шум большого торгового города, и она решила остановиться в самом центре, вместо того, чтобы по-привычке выбрать один из окраинных бедных кварталов.
Когда Клара опомнилась от охватившего её ужаса, всё уже стихло, и над домами медленно поднималось густое светлое облако каменной пыли. Схватив в панике собранную сумку, она выскочила на улицу и тут же оказалась посреди взволнованной гудящего роя пчел: жители Скального Гнезда высыпали из домов и единым потоком, толкаясь, охая и переругиваясь, ринулись в сторону каменоломен.
Первым порывом было вернуться на постоялый двор — людей влекло вперед встревоженное любопытство, они даже не задумывались, что опасность еще не миновала, а за одним обвалом может последовать второй. Но толпа тут же подхватила её и понесла вперед, и Клара поддалась её порыву, прорываясь в передние ряды вместе с детьми, которые юркими ящерками протискивались под боками и локтями взрослых, спеша первыми увидеть место, где всё произошло. Клару всегда поражало, как просто они относятся ко всему, что видят. Они охали и восхищенно ругались при виде размозженных, покалеченных камнями домов, подбегали к выбиравшимся из-за завалов ошалевших людей.
Клара подбежала к вышедшему в центр того, что осталось от улице мужчине.Он толком не понимал, куда идет: у него были дикие, круглые глаза, по лицу стекала кровь, правая рука повисла вдоль туловища. Он с трудом смог сфокусировать на ней взгляд, когда она спросила у него, в порядке ли он и может ли говорить, замер, вскрикнул от боли и вдруг развернулся, спотыкаясь и хромая, ринулся обратно к дому, попытался перелезть через обвалившуюся стену, рухнул, перевалившись через груду деревянных обломков и больше не шевелился.