— Идем дальше, — сказал Зейн, едва взглянув на него.
— Мы должны осмотреть его, может еще можно что-то сделать, — дрожащим голосом возразила Клара, хотя ей страшно было даже прикасаться к маленькому переломанному тельцу ребенка.
— Ему конец. Идем дальше, — повторил врач.
Клара всхлипнула, отчаянно мотнула головой и присела на корточки рядом с вяло пытавшимся шевелиться мальчиком, толком не осознавшим даже, что с ним произошло, но её грубо рванули за руку.
— Возьми себя в руки!
— Пусти! — Клара дернулась, пытаясь вывернуться из неожиданно крепкой хватки Зейна.
— Он всё равно умрет!
— Да как ты можешь так говорить?! Мы должны попытаться!
— Пока будешь пытаться, умрут те, кому ты можешь помочь! И не реветь мне тут, блять! Раз уж взялась за мужскую работу, так и веди себя, как мужик! Пошли! — он схватил её за ворот рубахи, поставил на ноги и увлек за собой. Клара закусила губу, едва не взвыв от боли и беспомощности. По её лицу прозрачными ручейками лились слезы.
Потом тяжелая усталость заполнила всё её тело от кончиков пальцев до самой макушки. Клара научилась почти с первого взгляда угадывать, перед кем они остановятся, а мимо кого пройдут, даже не взглянув. Её руки по локти облепила корка засохшей крови, пальцы дрожали, а в голове стояла одна единственная мысль: "Когда же всё это кончится?"
Они вытаскивали и осматривали людей, промывали раны, делали перевязки, накладывали шины едва ли не до самого рассвета. Всё закончилось так же внезапно, как и началось: Зейн вдруг хлопнул её по плечу и сказал: "Всё, закончили". Клара утерла залитый потом лоб предплечьем, перепачкав соленое от крови и слез лицо, подошла к стене одного из домов, от которых на носилках унесли последнего раненого, прислонилась к ней спиной и в изнеможении сползла вниз.
— Не помираешь? — кисло усмехнулся Зейн, опускаясь на землю напротив неё. Его узкое лицо, побелело и блестело от пота, в глазах расплылись звездочки лопнувших сосудов. — Ты уж извини, что наорал. Такая у нас работа — сама понимаешь.
Клара вяло отмахнулась рукой.
— Да ничего.
— Тебя как зовут-то?
— Клара.
После этого Зейн стал для неё старшим медиком, а чуть позже — любовником, на котором, как ей казалось, всё и закончится. Но он жестко разделял работу и личную жизнь, требуя, чтобы в госпитале она была хладнокровным медиком, а дома — нежной, хрупкой женщиной. В какой-то момент Клара с ужасом осознала, что он пытается переломить её, заставить бросить медицину и запереться дома. И снова сбежала, едва закончив учебу и получив статус врача-хирурга.
— Знаешь, а в итоге я помирилась с мамой и теткой, — вспомнила Клара, отгоняя от себя мысли о тех днях, которые до сих пор накатывали на неё вместе со слезами. — Правда, все равно бывала у них всего пару раз. Как-то у нас всё не сложилось. Они постоянно говорили, что мне пора завязать со своими глупостями и найти мужика по себе… Что у меня слишком большие запросы для… ну… знаешь… с моей-то рожей. — Клара попыталась усмехнуться, но вместо этого презрительно выгнула губы. Её лицо против воли перекосила обиженная гримаса. Маркус сердито нахмурился.
— И ты слушаешь? Их слушаешь?! — вдруг взорвался он. — Клара, ты же знаешь, что это все бред собачий!
— Да знаю, конечно. — ёё глаза яростно заблестели. — Понимаешь теперь, почему я так легко ушла? Я просто сыта этим всем по горло! Думаешь, те, в деревне, всегда такие? Шиш! Один-два хоть что-то понимают! А для остальных, пока зад не припечет, я просто “та страшная сука, которая мужика себе не может найти”, особенно, для местных баб!
— И что, это так страшно? Это, по-твоему, повод сорваться с места и лезть в самую задницу?! Рисковать жизнью?!
Клара отвернулась и шумно выдохнула через нос, закусив губу
— Я не собиралась… почему… — она запуталась в собственных мыслях и вдруг жалобно посмотрела на Маркуса. — Почему я должна сидеть и терпеть всё это? По-твоему, я не имею права искать лучшей жизни?
Тот печально сдвинул брови и опустил взгляд.
— Искать лучшей жизни нужно было в Гайен-Эсем, — тихо сказал он. — А здесь тебе делать нечего.
Он пристально смотрел на свои сцепленные в тугой замок пальцы. Боясь, что если повернется и увидит её вытянувшееся лицо и искрящиеся от обиженных слёз глаза, то не выдержит и уступит. Клара молчала, но не уходила. Прошло несколько долгих минут, прежде чем она собралась с силами и предприняла ещё одну попытку.
— Каждый раз… каждый раз, когда всё становилось плохо, я срывалась с места и уходила, вместо того, чтобы терпеть, как все. Как ты. — голос у неё то звенел, то срывался на сдавленный хрип, но она набирала в грудь воздух, вздыхала и продолжала говорить. — И всё складывалось, как нужно, хотя я никогда не знала, на что иду! Я шла в пустоту, одна, и не ошибалась! А сейчас иду с людьми, которые мне дороги, ради того, чтобы им помочь! Да, чёрт возьми, всё, как в старые добрые времена, что в этом плохого, я не понимаю?!