— Думаешь, я далеко уйду? — Маркус усмехнулся в ответ — Лучше держаться вместе, так у нас будет больше шансов отбиться.
— Отбиться? — У Соловья вырвался истеричный смешок. — Ты совсем, что ли? Как мы отбиваться-то будем?
— Ты же хисавир, — так используй искажение. Разорви их, как тех двоих.
— Я не знаю, смогу ли, — беспомощно пролепетал Соловей.
— Выбора у тебя нет, — жестко отрезал Маркус — И у меня тоже. Соберись. Пройдем вперед, поищем, где их встретить.
Соловей слабо кивнул, соглашаясь, скорее, потому, что сил спорить у него не было. Он двигался словно в полусне. Их обоих охватила лихорадочная полудрема. Цель за целью — сделать еще десять шагов, осмотреться, прислушаться к поднимавшемуся за спиной шуму, пройти еще дальше. Вспышка в глазах: несколько толстых деревьев, густо укутанных в зеленые юбки кустов — за ними можно укрыться. И вот они уже прижимаются боками к ребристой, шершавой коре, толком не понимая. как оказались в укрытии.
— Просто так не высовывайся, и бей по группе, если получится, — доносится голос Маркуса. — Испугаются — будет шанс снова оторваться, а там — посмотрим. Слышишь меня?
— Слышу, — выдохнул Соловей, хотя от грохота колотившегося о ребра сердца не слышал даже собственного голоса.
Сделка с дьяволом
Трое бойцов со здоровой охотничьей собакой и арбалетчик за их спинами против двоих — таким оказался расклад.
Маркус устало выдохнул сквозь сжатые зубы и, зажмурив глаза, на пару мгновений уткнулся лбом в шершавый ствол дерева. Элемент неожиданности и трофейный нож в перевязанной руке — единственные вещи, в которых он был уверен. Всерьез надеяться, что Соловей еще раз сможет совершить свое смертоносное чудо, было глупо. И еще глупее — всерьез считать, что у них был шанс выкарабкаться из этого капкана целыми. От ужаса перехватывало дыхание, и каждый хруст мелких веток под сапогами облавы и взлаивание разгоряченной охотой псины будто вгрызались в уши. Контрабандист осторожно покосился на Соловья. Тот так же прижался к стволу дерева и ждал конца, дрожа от напряжения и усталости.
В горячке молчаливой паники, Маркус не сразу услышал, как из леса раздался треск ломающихся кустов и громкий топот, будто кто-то огромными тяжелыми прыжками мчался к ним из леса. Рвавшаяся с поводка собака вдруг застыла, торчком задрав уши, и залилась предупреждающим воем, глядя куда-то в сторону.
— Чеззи, куда?! Назад!
— Что за хрень?! Что там за хрень?!
Маленький отряд в панике заметался, пытаясь спастись от вынырнувшей на них из леса огромной тени. Арбалетчик рухнул без единого звука, прошитый насквозь тяжелым кликом, насаженным на длинное красное древко, рванувшаяся в атаку собака, хрустнув всеми костями, с пронзительным визгом отлетела в сторону от удара длинного хвоста с тяжелым бугристым наростом на конце. Не человек и не зверь, тряхнув черными кудрями, с воинственным рычанием метнулся вслед за попытавшимся удрать головорезом. И лай мертвой псины снова настиг Маркуса откуда-то совсем с другой стороны.
— Вон они! Там! Там! — истошно проорали за спиной, будто прямо на ухо, и мужчина испуганно шарахнулся, вываливаясь из своего укрытия и ошалело крутя головой. Мимо него с рычанием пронеслось что-то косматое, бесстрашно бросилось на согнувшееся над очередной жертвой существо и с рычанием вцепилось в него зубами. То извернулось, дотянулось до собаки неестественно длинной когтистой лапой, схватило за шкирку и, без особых усилий отодрав от себя, отшвырнуло в сторону. Затем выпрямилось и, оглянувшись, посмотрело прямо на замершего на месте Маркуса.
Оно стояло, чуть согнувшись вбок, и все равно было выше контрабандиста едва ли не на полторы головы. Смуглая, мертвенно-восковая кожа, грива черных волос, красновато-желтые глаза, один из которых, с подтеком старой темной крови до самого узкого зрачка, выпирал из глазницы, будто выдавленный. И, несмотря на всё это — вполне человеческое скуластое лицо с широкими губами и орлиным носом.
«Женщина?» — только и успел подумать он.
Они пристально смотрели друг на друга всего пару мгновений. Затем воздух остро свистнул, и в висок ей вонзился арбалетный болт. Женщина даже не пошатнулась. Она подняла руку, нахмурившись, пощупала торчавшее из головы деревянное древко и резким движением выдернула.
— Чёртовы сукины дети, — раздраженно прошипела она, пальцами переломила болт пополам и, развернувшись, проорала низким, гортанным голосом. — Ну и кто это, блять, сделал?! А ну, иди сюда!
Мгновенно потеряв интерес к Маркусу, она с неожиданной скоростью метнулась в сторону подоспевшей к уничтоженной группе рейновцев подмоги, сильно припадая на правую ногу, которая уродливо ломалась назад скакательным суставом, как у зверя. Где-то там уже раздался испуганный крик попавшегося на глаза бандитам Соловья.