Маркус обернулся и едва успел шарахнуться в сторону — у самой щеки пронесся вспарывая воздух, короткий меч. Нападавший — высокий, крупный мужчина, не теряя времени, замахнулся снова, надвигаясь на него и с каждым шагом атакуя снова и снова. Маркусу оставалось только отступать и уклоняться от ударов — слишком короткий по сравнению с оружием противника нож не позволяли ему огрызнуться в ответ.
Подгадав момент, Маркус, вместо того, чтобы снова отступить, вдруг сделал выпад, заставив бандита прикрыться клинком. Он затеял опасную игру — принялся фехтовать ножом, не давая мечнику разорвать дистанцию и как следует замахнуться. В конце концов они оказались почти нос к носу, и в очередной раз скрестив с противником клинки, Маркус врезал ему свободным кулаком в лицо. Мечник пошатнулся, и следующий удар глубоко располосовал ему предплечье, заставив выпустить из руки клинок. Но это остановило его всего на каких-то пару секунд: встряхнувшись, он схватил Маркуса за руку, когда тот попытался ткнуть его в живот, ринулся вперед и, врезавшись в него всем телом, сбил с ног. Завязалась борьба за нож, в которой они кубарем катались по лесному настилу, сопя, рыча и пытаясь оглушить друг друга ударами тяжелых кулаков.
В конце концов острие ножа уставилось в лицо Маркусу, застыло в воздухе, дрожа и покачиваясь: на него с двух сторон давили две пары рук. Сверху падали одна за другой крупные капли крови, затекая в рот сквозь стиснутые до скрипа оскаленные зубы, — контрабандист схватил клинок за лезвие и порезал себе ладонь. Кровь капала и с глубоко рассеченного лба его противника, усевшегося на него сверху и давившего на нож всем весом. Кончик матового лезвия очень медленно, с трудом преодолевая каждый сантиметр, но все же приближался к лицу Маркуса, а тот в ужасе смотрел сквозь него, чувствуя, как что-то внутри него отчаянно колотится и рвется наружу, раз за разом наполняя уставшие мышцы новой порцией неизвестно откуда бравшихся сил. Противника это неожиданное сопротивление жутко злило — он сдвинул темные брови на переносице и скалил крупные зубы, сопя от напряжения.
Подскочивший на шум борьбы Соловей поднял свой найденный на одном из трупов пистолет, прицеливаясь, но его вдруг ударили по руке. От неожиданности он спустил курок, и пуля с громким хлопком улетела в землю.
— Какого хрена, ты чего?! — ошарашенно вскрикнул он, поворачиваясь к схватившей его за плечо чудовищной женщине. Та схватила его за плечо, и спокойно наблюдала за схваткой.
— Сам разберется, — невозмутимо заявила она.
Звук выстрела заставил бандита дернуться от неожиданности, и этого хватило, чтобы Маркус, зарычав, смог рвануть нож в сторону, заставив противника потерять равновесие и завалиться вбок. Все казалось стеклянным, остро-прозрачным и звенящим, и он толком не понимал что делает — тело двигалось само по себе, толчками, рывками, будто под разрядами тока. Забыв про нож, он с силой ударил забарахтавшегося под ним мужчину, потом еще раз и еще, обрушивая на его лицо удар за ударом, заставляя его голову дергаться из стороны в сторону.
Соловей, надежно удерживаемый на месте вцепившейся ему в плечо рукой, прекратил вырываться и наблюдал за этой сценой, ошалело приоткрыв рот.
— О, чёрт… хватит, он уже все! Маркус! — он еще раз безуспешно попытался вырваться из железной хватки, — Да отпусти ты! Его надо остановить!
— Зачем? Пускай развлекается, — на лице женщины застыла жуткая полуулыбка — полуоскал. Она пристально смотрела, и в её широко раскрытых глазах отражалось какое-то садистское удовольствие.
Маркус остановился, когда почувствовал, что выдохся — в очередной раз занес багровый от своей и чужой крови кулак и вдруг обессиленно уронил руку, сгорбившись и тяжело хрипя. Воздух вокруг густо пропитался сладковато-металлическим духом. Глаза застилало марево, за которым угадывалось то, что осталось от лица уже переставшего дергаться противника. Он не слышал, как Соловей все это время пытался дозваться до него, прося остановиться. Собственное имя ударило по ушам откуда-то издалека, и он поднял голову, пытаясь нашарить источник голоса затуманенным взглядом.
— Маркус! Ты меня слышишь? — Соловей возник словно из ниоткуда. Он подошел поближе и все же с опаской держался на почтительном расстоянии. — Ты как?
Тот посмотрел на него бессмысленными глазами, словно тщась вспомнить, кто перед ним. Он все еще пытался отдышаться и теперь чувствовал себя тупой безвольной куклой, которой требовались усилия даже, чтобы понять, где она находится и что происходит. Маркус посмотрел на вздувшееся багровым месиво, в которое превратил лицо своего противника. В его глазах на мгновение остро блеснул страх.