— Кровь к башке прильет — сам проснется. Тут недалеко. Шевелись.
Она отвернулась и, не оборачиваясь, похромала прочь. Маркус на несколько секунд замешкался, глядя ей в спину, а потом, спохватившись, наклонился, поднимая с земли свою сумку и поспешил за ней. Милена тут же прибавила шаг. Мужчина старался поспеть за её широкой хромающей походкой, держась на некотором расстоянии позади и с опаской следя за вившимся у земли хвостом. Он все ещё не до конца верил в то, что видел и чувствовал перед собой.
Как до этого Соловей хвостом плелся следом за Маркусом, так и он сам теперь тащился за Миленой, просто стараясь не терять из виду мощную спину с выпирающими узлами перекрученных мышц. За всю свою жизнь он ни разу не видел такого здорового и мощного человекоподобного существа. Болтавшийся у неё на плече Соловей, казался совсем маленьким и хрупким.
В какой-то момент Маркус начал почти засыпать на ходу: лес вокруг временами будто выныривал из темного тумана, ощущение времени притупилось, и невозможно было понять, как долго они уже идут. Он очнулся, когда ставший почти привычным, прерывистый ритм шагов Милены вдруг резко стих. Она стащила Соловья с плеча и, уложив на лесной настил, склонилась над ним, хлопая по щекам.
— Ну давай, приходи в себя. У тебя есть, чем его разбудить?
Маркус растерянно огляделся и сбросил сумки на землю. Копаясь в одной из них в поисках аптечки, он кожей чувствовал пристальный взгляд Милены.
Нашатыря в аптечке не было, поэтому мужчина смочил кусочек ткани спиртом. Он подцепил пальцем край платка Соловья, чтобы открыть висок и недоуменно нахмурился: кожа под ним, как и на руках, была темной и грубой, напоминающей крупную чешую. В её складках кое-где виднелись тонкие нитевидные перья.
— Что? Никогда такого в своем человеческом заповеднике не видел? — заметив его растерянность, хмыкнула Милена.
— Кто он такой? — опомнившись, Маркус принялся смачивать спиртом виски бесчувственного напарника.
— Хисагал. Получеловек-полуптица, сам не видишь?
— А кто ты? Ты ведь не была человеком до…
— Нет! — возмущенно рявкнула Милена, продемонстрировав почти целый ряд желтоватых зубов и заостренные клыки. — Не смей даже думать! Я — камана, охотник над охотниками! И навсегда им останусь!
От её крика лежавший без движения Соловей резко вздрогнул. Его веки затрепетали и приподнялись, и Маркус, взглянув, с ужасом понял, что глаза у него затянуты мутной, полупрозрачной пленкой. Она начала быстро сползать в сторону, обнажая радужку, пока полностью не исчезла в уголках глаз.
Таких ярких глаз он не видел никогда. Они были похожи на два огромных темно-фиолетовых аметиста в оправе из посеревших от усталости век и воспаленных, изъеденных красной сеткой сосудов белков. Их мутный полусонный взгляд остановился на лице контрабандиста. Потом прояснился и наполнился ужасом. Хисагал приподнялся на локтях, отползая в сторону, судорожно нащупал сдвинутые на лоб окуляры и рывком вернул их на прежнее место, вновь скрывая глаза-аметисты под привычными зелеными стеклами.
— Что случилось? Я, что, вырубился? — хрипло спросил он. Его темные руки-лапы словно зажили собственной жизнью, суетливо забегали по одежде, без конца оправляя и теребя очки и закрывавший голову платок.
— Вырубился, — подтвердила Милена. — Пришлось тащить твой зад на своем горбу.
— Чего? Куда тащить? — Соловей растерянно огляделся — Где мы?
— Все там же — в лесу, — ответил Маркус, — Только не в окружении трупов. Сегодня остаемся здесь.
Упаковав аптечку обратно и достав себе чистую рубашку, он пододвинул сумку к Соловью.
— Достань еду и поешь.
— Не хочу, — вяло поморщился хисагал. — Тут точно безопасно? Может нам стоит уйти?
— Уйти? — усмехнулась Милена. — Ты еле сидишь. В округе никого нет, до утра точно больше никто не объявится. А если объявится — пожалеет.
— Она права, лучше отдохнуть, — согласился Маркус, неловко возясь с пуговицами запасной рубашки. — А завтра разберемся, куда двигаться дальше.
— Я знаю, куда. — Милена уселась на землю, отставив изуродованную ногу, положила глефу на подогнутое колено и пристально уставилась на Соловья. — В безопасное место, где живут такие, как ты.
Соловей посмотрел на неё исподлобья. Недоверчиво и жадно, как ребенок, которому незнакомый дядя на улице предлагает большой красивый леденец в форме зверушки.
— И… и где это?
— За Нор-Алинером, далеко на северо-западе. Долго придется идти, но оно же того стоит, а?