— Сейчас посмотрим.
Её глефа вдруг стукнулась древком о спинку кровати, длинный хвост хлестнул вверх, а сама она, даже не поднимаясь, вывернулась и метнулась вдоль пола в сторону Маркуса.
— Марко!
Грохотнул стол. Соловей отпрянул в сторону, прижавшись к двери, Клара дернулась, норовя вскочить с края кровати, но не решалась отпустить ребенка. Маркус стоял, вцепившись одной рукой в стол, на который налетел спиной, а другую прижимая к лицу. Из глубоко рассеченной кожей на лбу над самой бровью, пачкая пальцы стекала кровь.
Милена выпрямилась, тряхнула головой, скидывая с лица пряди кудрявых волос и, прищурившись посмотрела на опешившую Клару.
— Ну, что смотришь? Зашивай.
— Ты… ты… — только и смогла произнести Клара, поднимаясь с постели. Девочка оторвала лицо от её рубашки и, приоткрыв рот, смотрела заплаканными глазенками.
— Заче-ем? — ошалело протянул Соловей, отлипая от двери, чтобы попытаться из-за руки Маркуса рассмотреть его лицо.
— Ты совсем ебнутая? — прошипел мужчина, злобно глядя на Милену одним глазом. Он осторожно отнял руку от лица, посмотрел на окровавленную ладонь, и прижал её обратно.
— Двести лет уже как, — ухмыльнулась камана. Её больше интересовала Клара. Та разрывалась между желанием метнуться к Маркусу и испуганно хныкавшей девочкой.
— Так! — голос лекарши нервно звякнул. — Не матюкаться тут мне!
Собственный командный тон слегка отрезвил её. Она несколько раз быстро вздохнула, приходя в чувства. Потом оторвала от себя ребенка и уложила обратно в постель.
— Спрячься под одеялом и лежи, пока я не разрешу вылезти!
— Нет! — пискнула малышка, порываясь кинуться женщине на шею.
— Быстро! — рыкнула Клара, прижимая её к постели и заворачивая в одеяло. — Вот так и лежи, поняла? А то совсем уйду — останешься тут одна. С ними.
Одеяло тоненько, скорбно взвыло, но попытки развернуться прекратило. Клара же решительно двинулась к своему шкафу, на ходу бросив Маркусу:
— Сядь и задери голову.
— Не надо ничего зашивать, — сварливо заявил мужчина. — Само заживет.
— Сядь, я сказала.
— Да успокойся ты!
— Сам успокойся и посади уже свой зад! Или мне тебя тоже надо уговаривать?
— Маркус, ну правда, кровь же хлещет, лучше зашить, — робко вклинился Соловей.
— Ты вообще молчи! — огрызнулся контрабандист, опускаясь на ближайшую лавку. Хисагал от смущения весь пошел малиновыми пятнами.
— А я знал?! Сам виноват, нечего было пропадать, будто ты не знал, что…
— Заткнулись оба. — Клара оборвала начавшуюся перепалку на полуслове. Она уже выставляла на расстеленную на столе чистую ткань склянку с антисептиком, катушку с изогнутой дугообразной иглой и материал для пластыря. — Убери руку, дай мне посмотреть. Голову подними, я же просила!
— Да нечего там смотреть, просто царапина! — проворчал Маркус, но приподнял подбородок, убирая ладонь от лица. Клара склонилась над ним, аккуратно стирая кровь с кожи. Контрабандист, до того, недовольно ерзавший на лавке, вдруг притих, украдкой разглядывая её смуглое лицо.
— Царапина, да не царапина, — лекарша прищурилась, прижала к порезу кусок ваты. Подержи... Глубоко рассекла. Это ты… — возясь с иглой у стола, она вопросительно обернулась на Милену. — Ты чем, когтями, что ли?..
— Не отвлекайся, — отрезала камана, до того молча наблюдавшая за ней со стороны. Клара нервно дернула плечами.
— В общем, зашить надо, если не хочешь инфекцию и здоровую страшную блямбу посреди лба.
— А, может, не надо? — неуверенно осведомился Маркус, страдальчески морща лоб и опасливо косясь на иглу в руке Клары.
— Ты что, трусишь? — уголок её рта дернулся в усмешке. — Да не бойся, не как в прошлый раз будет. Кожа тут тоньше, даже держатель для иглы не нужен, и шить я теперь умею. Так что потерпишь. Убери руку. Хм… странно, и вправду уже почти не кровит. Да не вертись ты, сиди смирно!
Маркус нервно замер, вцепившись пальцами в край лавки, и невольно съежился, почувствовав первый укол иглы. Соловей с любопытством вытянул шею, пытаясь заглянуть лекарше за плечо. Из дальнего угла комнаты тревожно сопело одеяло.
Клара знала, о чем говорила: иглой она работала неторопливо, но ловко. Маркус кривил губы и морщился, но терпел, а когда она закончила, с облегчением выдохнул.
— Ну вот, — она выложила каплю желтой, полупрозрачной смолы на кусок бинта и торжественно залепила им зашитый порез. — Как новенький будешь.
— Слушай, а может тебе и руку посмотреть, раз такое дело? — подал голос Соловей, уже примостившийся на лавке у другой стены.
— А что с рукой? — Клара, нахмурившись посмотрела сначала на него, потом на Маркуса.