Оставшись без постоянного надзора каманы и Маркус, и Соловей вздохнули спокойнее. Хисагал даже осмелился снова подумать вслух о том, что лучше бы им уйти и затаиться где-нибудь в глуши, чем рисковать, нарываясь на гнев Теневой стражи. Контрабандист оставался при своем, но, как казалось Соловью, задумался.
Между деревьев вдруг забрезжил свет, и Маркус, всё нервно прислушивавшийся к звукам ночного леса, резко остановился. Прямо навстречу им, покачиваясь вверх-вниз и похрустывая листьями, плыли два фонаря.
— Эй там! — идущий впереди человек свистнул. — На месте стойте, пока не пристрелили!
Маркус, щурясь от бьющего в глаза желтого света, оглянулся на Соловья и сделал едва заметный жест ладонью. Тот замер на месте рядом с ним и весь напрягся.
— Вечер добрый, Маркус. — люди остановились в нескольких шагах от них. Один из них опустил фонарь, и растянул губы в почти дружелюбной улыбке. Глаза у него слегка слезились от света и скуки.
— Не дергайтесь. Сразу предупреждаю — за спиной у вас ещё один арбалетчик. Ты тоже, мелкий. Ты ведь и есть хисавир, а? Так вот на свои штучки даже не надейся — глазом не успеешь моргнуть, как тебя стрелами нашпигуют.
Соловей сглотнул и прерывисто выдохнул. Колени у него начали подрагивать от напряжения. Маркус осторожно покосился на него через плечо и прошептал:
— Спокойно.
— Да, спокойно. Не надо нервничать. Будете слушаться — останетесь целы и невредимы. — заявил Ник, подходя поближе, с любопытством разглядывая Соловья. Тот весь нахохлился, не зная, куда спрятаться от этого взгляда.Мужчина довольно хмыкнул.
— Не похож ты на маньяка. Скорее, какое-то чудо в перьях. Это же перья? — Он посмотрел на Маркуса и снисходительно похлопал его по плечу. — А ты молодец, не соврал. Находки у тебя стоящие. Жаль только, для нашей работы слишком уж ты наивный, так что…
“Нашла!”
Темнота хрустнула костями, сдавленно вскрикнула и зашуршала сухими листьями. Ник осекся, арбалетчик резко повернулся в сторону леса, мужчина рядом с ним схватился за оружие.
— Это еще что?!
— В лесу кто-то ещё есть? — вполголоса спросил Ник и машинально протянул руку к подолу рубашки за которым прятался короткий клинок. В этот же момент лес зашелестел снова.
Воздух шумно свистнул, что-то пронеслось мимо Маркуса и Ника, и арбалетчик позади них рухнул навзничь. Из груди у него торчало длинное красное древко. Его напарник вскрикнул от неожиданности,а следом за ним болезненно охнул и попятился Ник — Маркус коротко врезал ему кулаком в челюсть, а сам тут же отскочил в сторону, под локоть таща за собой остолбеневшего Соловья. Из темноты, взметывая листву, к ним уже неслись быстрые тяжелые прыжки.
Милена вылетела из-за деревьев, прежде чем кто-то из оставшихся в живых успел опомниться. Ник рухнул на землю, с воем схватившись за лодыжку — тяжелый хвост каманы с силой хлестнул по ней костяным наростом. Она же схватила второго мужчину швырнула на землю и с силой ударила его пяткой по колену. Хруст раздробленного сустава слился с очередным воплем боли. Соловей скривился.
— Все целы? — Милена обернулась на них и вытянула шею, пытаясь разглядеть выглядывавшего из-за спины Маркуса хисагала.
— Целы, — кивнул контрабандист.
— Я уж думал, ты не придешь. — Соловей вытащил из-за пазухи пистолет. Он еле сдержался, чтобы не схватиться за него, едва нападавшие показались из зарослей и зажгли фонари.
Камана равнодушно пожала плечами.
— Искала второго арбалетчика. Я же говорила, — просто стой спокойно и жди.
— А если бы они кого-то из нас убили?
— Да успокойся уже, все же хорошо прошло. — осадил его Маркус и подошел к Нику, который, приподнявшись на локтях, впился непривычно живыми и испуганными глазами в Милену.
— Ну и кто тут наивный?
Несколькими днями ранее, едва переждав ночь после разразившегося в лекарской лачуге скандала, они снялись с места и пошли дальше, решив добраться до мест, где о них еще не успели поползти опасные слухи. Соловей боялся лишний раз открыть рот при Маркусе, перестав даже мелодично мурлыкать себе под нос. Контрабандист казался спокойным, но все в нем от злых, налитых кровью после бессонной ночи глаз, до резкой напряженной походки отчетливо говорило: только тронь. Он по-прежнему участвовал в привычных обсуждениях: какой дорогой пойти, когда остановиться на привал, что нужно купить, и сколько они могут потратить, и одновременно будто говорил в воздух, демонстративно игнорируя своих попутчиков.
Соловей и не знал, сколько всего нужно для пешего похода, да и вообще не представлял себе долгого путешествия без нагруженных сундуками неповоротливых обозов. Так странствовали люди на картинках из книжек, которые давал ему отец: в повозках с округлым пологом из белоснежной ткани, запряженных рыжими и черными приземистыми лошадьми. Но у них не было, ни повозки, ни лошадей, да и пытаться разжиться ими было бы бессмысленно: пересечь Нор-Алинер — укрепленную границу между руинами и Гайен-Эсем, было возможно только пешком.