— Ты не имеешь права её в это втягивать!
— Я никого. Ни к чему. Не принуждаю. — медленно отчеканила камана. — И ты тут тоже по собственной воле, забыл?
— Это другое!
— Вовсе нет.
— Так не пойдет! — Маркус упрямо скрестил руки на груди. — О таком уговора не было.
— Наш уговор — только между тобой и мной, — жестко отрезала Милена. — Выполняй свои обязанности, если хочешь, чтобы я выполнила свои. И не указывай мне, кого и куда с собой звать. Плевать мне, кто она там тебе, сестра, жена, да хоть мать родная!
Маркус так неожиданно умолк, что наступившая тишина врезалась всем в уши. Он пристально посмотрел на Милену, потом повернулся к Кларе и спросил:
— И вот с этим ты собираешься куда-то идти?
Клара замешкалась, но, будто ни в чем не бывало, пожала плечами.
— А почему нет? Ты же с этим куда-то идешь. — ответила она в тон мужчине.
Милена усмехнулась.
— Девочка без тебя разберется, что ей делать, Маркус.
Тот молча ощетинился. Он уже достаточно пришел в себя, чтобы понимать, что его протесты совершенно бесполезны, но сдаваться все еще не желал.
— Замечательно. И на какие шиши мы будем эту девочку собирать?
— У меня всё при себе. — Клара с гордым видом покачала висевшим на спине рюкзаком, — не один ты собаку съел на пеших прогулках.
— Ты же несколько лет сидела на одном месте.
— Даже если так, хуже него она точно не будет. — сказала Милена, красноречиво покосившись на хисагала.
В этот раз Соловей возмутился, но свое возмущение успел выразить только недовольным взглядом, потому что Маркус не унимался:
— Хуже будет, когда Теневая Стража сядет нам на хвост, потому что Соловей хоть стрелять умеет, а то и искажениями своими отобьется. А она ничего сделать не сможет. Она даже курицу зарезать не способна, не то, что человека!
Клара ошарашенно посмотрела на него:
— Неправда!.. — вскрикнула она и вдруг покраснела от досады. — И… и вообще, я тоже умею стрелять! — Она сняла с плеча свой арбалет и демонстративно подняла «носом» вверх. — И врезать им могу, если придется, так что подумай сто раз, прежде чем еще раз ляпнуть такую чушь!
— Да ну? А ты дотянешься? — язвительно осведомился Маркус.
— А чтобы по яйцам дать, рост не нужен! — не моргнув глазом парировала Клара.
Соловей неожиданно для себя хрюкнул от смеха и тут же стушевался, испугавшись, что кто-то его услышал.
— Клара… — Маркус возмущенно покачал головой.
— А ей и не придется лезть в драку, — сказала Милена. — Она будет держаться в стороне и заниматься своими прямыми обязанностями — следить, чтобы никто из вас двоих насмерть не покалечился.
Маркус не нашелся, что сказать. Упрямо поджал губы, вздохнул и предпринял последнюю попытку:
— Ну, а твои пациенты? Бросишь их просто так?
По лицу лекарши скользнула тень сомнения, но лишь на долю секунды, настолько легко, что её почти невозможно было заметить.
— Им есть, к кому обратиться за помощью кроме меня. Все будет в порядке. Уж ты-то можешь не волноваться.
Мужчина беспомощно посмотрел на неё. Пожал плечами, отвернулся, поправляя лямку дорожной сумки на плече.
— Делай, как знаешь.
Соловей думал, что после такой перепалки с Маркусом уже невозможно будет нормально разговаривать.Тот демонстративно держался в стороне от своих спутников, пропускал мимо ушей половину того, что ему говорили, а если и выплевывал сухой короткий ответ, то не удостаивал собеседника даже взглядом. Милена раздраженно терпела: в очередной раз натолкнувшись на холодную злость мужчины, она раздраженно постукивала по земле тяжелым хвостом, но к удивлению Соловья, ничего не говорила.
Хисагал и сам поначалу был не рад неожиданному пополнению их маленького отряда. Он приглядывался к бойкой лекарше с опасливым недоверием и даже снова замотался в свой старый тряпичный кокон, опасаясь, что та окажется второй Миленой, только на две головы ниже.
Клара быстро развеяла его опасения. Когда Маркус в очередной раз огрызнулся, та только ободряюще улыбнулась и подмигнула смутившемуся Соловью. Она весь день говорила о том и об этом, донимала контрабандиста вопросами, которые тот никак не мог проигнорировать, а вечером потребовала, чтобы тот дал ей посмотреть недавно зашитую бровь и правую руку и не унималась, пока тот, страдальчески вздохнув, не согласился.
— Знаешь, Марко, твоя рука — это какая-то жопа, а не рука. Её осталось только отрезать для полного счастья, — заявила Клара, оглядывая рваным узором опоясывающие правое предплечье мужчины белые и розовые отметины. Потом прищурилась и вдруг ткнула пальцем в старый, белый, криво сросшийся шрам на плече. — А неплохая работа. Швейной иглой, обычной ниткой, да еще без иглодержателя такое место зашить — это надо умудриться.