— Вода далековато. — с досадой пробормотал Маркус. — До реки придется по полдня таскаться.
— Нашел, о чем беспокоиться, — нервно фыркнул Соловей. — Мы тут готовимся влезть в секретную королевскую тюрьму!
— Почему в тюрьму? — спросила Клара. — Это разве не хранилище или что-то в этом духе?
Хисагал угрюмо вздохнул.
— Отец иногда рассказывал мне об Башнях. Он говорил, что туда сгоняют хисавиров. Держат их за решеткой, что-то с ними делают. И они там работают со всякими находками из Руин. Вроде артефактов.
— Что еще он тебе рассказывал?
Клара и Соловей одновременно вздрогнули и обернулись. Милена, час назад ушедшая на разведку, стояла у самого края поляны, на которой был разбит лагерь, и слушала.
— Ну… рассказывал, что туда нельзя попадать. И что главный там — тоже хисавир, вроде бы очень сильный. Но его назначил сам король, поэтому его никто не трогает.
— А о том, что там внутри? Какая охрана, есть ловушки?
— С чего ему такое мне рассказывать? — с досадой ответил Соловей. — А ты что-нибудь узнала?
— Стены и башни патрулирует охрана. Главный вход — огромные, тяжелые ворота. Запасных нет или они скрыты. Есть окна, но они слишком высоко и закрыты решетками. — Тут же отрапортовала Милена.
— И никаких слабых мест?
— Слабые места есть везде. — убежденно ответила камана. — Остаемся здесь. Будем следить за фортом, пока не найдем способ в него залезть. Следите, чтобы дым от костра столбом не шел, и чтобы никакого шума! Будьте готовы в любой момент сорваться с места и уходить. План знаете. Если в Башнях поймут, что поблизости кто-то ошивается, сюда могут мигом нагрянуть гости.
— Я-то думал, ты никого не боишься, — ядовито пробурчал Соловей.
— Ты хоть понимаешь иногда, какую чушь несешь? — фыркнула Милена. — Это тебе их бояться нужно, а не мне.
Они встали лагерем и начали регулярно обходить окрестности. Милена теперь пропадала в лесах целыми ночами, и остальным приходилось охранять его по очереди. Они обходили Башни и так, и эдак, составляли план форта и местности вокруг него. И чем больше деталей появлялось в этом плане, тем мрачнее становились склонившиеся над ним лица — стены крепости надежно сомкнулись над её нутром, заключив его в плотную каменную скорлупу. Никто не входил и не выходил, и, только заметив передвижения солдат на зубчатых стенах, можно было убедиться, что внутри действительно кто-то есть. . Единственной надеждой пока оставалась спрятанная среди зарослей полузаросшая колея, по которой можно было проехать прямо к воротам на повозке или в экипаже. Кто-нибудь постоянно дежурил около неё, сидя в засаде и готовясь в любой момент подать сигнал остальным.
Первые дни ожидания были самыми спокойными. Соловей радовался, что можно, наконец, отдохнуть от бесконечной ходьбы. Попросив разрешение Милены, они с Кларой установили неподалеку от лагеря мишени и вечерами или на рассвете упражнялись в стрельбе из арбалета. Женщина обращалась с ним на удивление недурно. Соловей тоже стрелял метко. Как оказалось, он прекрасно видел вдаль, а облегченный, переделанный под тонкую руку новой хозяйки арбалет подходил ему не хуже родного пистолета.
— Неплохая вещь из него вышла, — как-то сказал Маркус, тоже попробовав пострелять по сделанным из гибкого хвороста, круглым мишеням. — Последний раз, когда я его видел, это был не арбалет, а три доски с тетивой.
— И тем не менее, ты этих трех досок жуть, как испугался, — Клара ехидно улыбнулась. Зубы неё были мелкие и острые, как у лисы.
— А то ты не испугалась, — в тон ей ответил Маркус, возвращая арбалет. — Доски досками, а промазать с такого расстояния было невозможно.
— А что вообще случилось? — спросил Соловей, глядя на них любопытными глазами. — Кто в вас стрелял?
— Да не стрелял в нас никто, — отмахнулась Клара. Деревянные подвески на её руке брякнули, как кастаньеты. — Дед один попугал. Чтобы ягоды не воровали.
— Очень умно пугать детей арбалетом, — проворчал Маркус.
— Детей? Это мы-то детьми были? — Клара посмотрела на него с все той же веселой ехидцей в глазах.
— Ну не взрослыми же.
— Ой, да ладно, ты до сих пор из-за этого дуешься? Вообще-то тот дед нас потом приютил, не помнишь?
— Помню, — по лицу Маркуса вдруг скользнула тень печали. — А мы даже имя его так и не узнали.
Клара кивнула, грустно поджав губы, и ласково провела пальцами по отполированному ложу арбалета.