Спустя несколько дней затишья, воздух в лагере начал сгущаться. Ожидание казалось бессмысленным, вылазки и патрули ничего не приносили. Мишень превратилась в лохмотья, и пришлось делать новую. Все звериные тропы вокруг лагеря были заставлены тонкими веревочными силками. Возвращавшихся с дороги ночных дозорных уже не встречали пытливо-выжидающие взгляды, настолько все привыкли к полному отсутствию новостей. Милена с каждым днём становилась всё злее. Она почти не появлялась в лагере, упорно нарезая круги вокруг крепости и ломала нервными ударами хвоста тонкие молодые деревца. Приближаться к ней без серьезного повода никто не решался.
Больше Милены нервничал только Маркус. Его пальцы, казалось, начали жить своей жизнью: они непрерывно что-то дергали, вертели, мяли и комками, а если дергать, вертеть, мять и комкать было нечего, то принимались остервенело барабанить по ближайшей плоской поверхности, раздражая всех вокруг. Одновременно у него вдруг все начало валиться из рук. Настолько, что даже Соловей, все это время гордо носивший титул главного растяпы группы, наблюдал за ним с беспокойством. Три дня подряд ни одна готовка у него не обходилась без порезанных пальцев, отлетевшего кому-нибудь в лоб кусочка овоща или испачканной пролитым супом одежды. Клара не выдержала и перестала подпускать его к мелкой работе по лагерю. Маркус мгновенно вскипал и огрызался, будто заразившись её вспыльчивостью. Соловей никогда за все это время не видел, чтобы контрабандист, даже в спешке и панике умудрявшийся не изменять своей привычной хладнокровной размеренности, был таким рассеянным и суетливым. В конце концов, он, как и Милена, стал подолгу пропадать в лесу около лагеря, хотя, в отличие от неё, постоянно возвращался, чтобы убедиться, что все в порядке.
Что удивительно, камана ни слова не сказала по поводу внезапно прорезавшейся у Маркуса патологической неуклюжести. Когда он при ней едва не перевернул котел и кинул в кипевшее в нем варево ложку вместо соли, а потом рявкнул на предложившего заменить его Соловья, она будто бы собралась что-то сказать, но вдруг осеклась и вместо этого смерила контрабандиста внимательным, задумчивым взглядом. Таким же, как когда он упомянул свой поход к цепи фортов в руинах.
Маркус давно научился слышать приближение Милены по тяжелому притопывающему шагу. Обходя лагерь уже знакомыми тропами, он остановился, прислушиваясь, покрутил головой. Но, как бы он ни старался отыскать источник звука, камана, как всегда появилась позади него словно из ниоткуда. Несмотря на крупные габариты и хромоту, двигалась она стремительно, и густые заросли будто бы были ей родным домом.
— Марш в лагерь и тащи всех к дороге. Оружие пусть не забудут, — возбужденно протараторила она, уже разворачиваясь, чтобы нырнуть обратно в чащу.
— Что? Что случилось? — недоуменно спросил Маркус.
— Живо! — рыкнула Милена, хлестнув хвостом по земле и тут же исчезла. Маркус удивленно посмотрел ей вслед, а потом вдруг встрепенулся и бегом ринулся в лагерь. Через пять минут Клара и Соловей уже торопились следом за ним в сторону лесной колеи.
— Да что случилось-то, что за спешка? — задыхаясь спросил хисагал, впопыхах натягивая на шею платок.
— Что она нашла? — присоединилась к нему Клара.
— Не сказала. Видимо, кто-то идет по дороге.
Маркус замедлился — лес впереди резко поредел. Милену было едва видно — она сидела совершенно неподвижно, прижавшись к земле и обернулась лишь, когда её спутники подошли ближе.
— Вы бы еще сто лет копались! — сердито огрызнулась она. — Все заряжены?
— А что случилось-то? — нервно осведомился Соловей, скребя когтями резьбу на рукояти пистолета.
Камана махнула рукой подзывая их к себе.
В паре шагов от них лес резко обрывался оврагом, крутой склон которого клочковато оброс низкими кустами. По этому оврагу и проходила полузаросшая дорога.
— Сейчас здесь пройдет экипаж. Три человека конвоя и возница. Мне нужно, чтобы вы двое сняли возницу и бойца спереди. С остальными я разберусь
— Погоди-погоди, а ты хоть знаешь, кто они? — забеспокоилась Клара. — Мы же не можем просто так убить людей.
— Военные. Они могут ехать только в Башни, значит, их надо остановить. Не можешь убить — отдай арбалет своему дружку, — отрезала Милена.
Клара поколебалась, но протянула арбалет Маркусу, вопросительно посмотрев на него. Тот кивнул ей и, забрав оружие, без колебаний занял место рядом с Миленой. Соловей заколебался, но тоже выдвинулся вперед, придерживая чуть подрагивавшую руку с пистолетом свободной.
— Стреляй по вознице, — сказала ему Милена и повернулась к Маркусу. — А ты по голове конвоя.