— А потом? — спросил контрабандист, краем глаза косясь на каману.
— Дальше я разберусь. А ты спускайся и тормозни лошадей, если понесут. Эта повозка может нам понадобиться.
— Думаешь пробраться внутрь на ней? — с сомнением спросил Маркус, понижая голос — теперь он слышал приближавшийся топот копыт и скрип колес.
— Сначала остановим повозку, а там посмотрим.
Укрывшаяся в зарослях за их спинами Клара тревожно стиснула пальцами плечи.
Наконец сбоку на тропе появился первый всадник. Он был одет в коричнево-красный гамбезон армии Гайен-Эсем, только в отличие от обычной стражи, носил закрытый шлем и чёрный плащ королевского гвардейца, который должен был отвести от него любые вопросы и подозрения. Двое всадников в форме попроще ехали за небольшим темным экипажем, который напоминал бы обычную дорожную карету, если бы не укрепленные железом двери с замками и не кованые решётки на окнах.
— Целься! — шепотом скомандовала Милена. — Огонь!
Соловей, весь дрожавший от напряжения, вздрогнул и, встрепенувшись, спустил курок. От громкого хлопка, лошади испуганно взбрыкнули. Возница вскрикнул и согнулся пополам. Ехавший впереди гвардеец дернулся, натянул поводья, пытаясь удержать испуганного коня и тут же скатился с него, повиснув ногой в стремени — его достал запоздалый выстрел Маркуса. Милена сгруппировалась прямо на краю насыпи и вдруг распрямилась, будто пружина, распластавшись в воздухе в широком кошачьем прыжке. Она врезалась в одного из замыкавших конвой всадников, и тот полетел на землю вместе с остервенело заржавшим конём. Второй с криками дергал поводья, пытаясь удержать в ужасе шарахнувшееся в сторону животное. Кони, впряженные в повозку фыркали и топтались на месте, пытаясь сбросить завалившегося им прямо на спины возницу.
— Перезаряжайтесь и ждите тут! — Маркус, не оборачиваясь, бросил арбалет, вытащил из-за пояса нож и начал спускаться вниз по склону. С упавшим всадником уже было покончено, а второй, взглянув на поднявшуюся в полный рост Милену, силой развернул плясавшего под ним коня и ударил шпорами. Тот рванул мимо повозки дальше по дороге. Милена громко выругалась, хромыми прыжками метнувшись за ним следом, но конь вдруг споткнулся, кувыркнувшись, рухнул на землю и так и остался лежать в облачке опадающей желтоватой пыли. Камана и подоспевший к повозке Маркус удивленно оглянулись: с самого края насыпи, цепляясь за деревья, спускалась Клара, а следом за ней спешил Соловей. В свободной руке женщина держала арбалет.
— Вот это выстрел! Да она, не целясь, попала! — восхищенно сообщил хисагал. Клара скривилась.
— Такую красивую зверюгу угробила…
— Хватит трепаться! Мы еще не закончили — рявкнула Милена. — Все в сторону.
Она подошла к повозке, резко распахнула дверь, и оттуда тут же грохотнул спешный выстрел. Камана запустила лапу внутрь и выволокла на землю последнего конвоира, судорожно вцепившегося в ставшую бесполезной винтовку, а потом по пояс залезла внутрь, чтобы достать еще двоих, прижавшихся к сидениям людей.
Это были двое мужчин, одетых в одинаковые широкие штаны и рубахи из неокрашенной льняной ткани, какие иногда выдавали тяжелым больным в госпиталях. Один был еще молод, хотя бледность почти не видевшей солнца кожи и бороздившие лоб нервные морщины сильно добавляли ему возраста. Второй — седой старик с выцветшими, сидевшими в глубине тяжелых складчатых век глазами, немощно жался к нему. Руки у обоих были скованы наручниками.
— А вот и груз из Башен, — прижав оставшегося в живых солдата к земле, Милена отобрала у него оружие. Винтовку она тут же сломала, пару раз треснув ударным замком прямо об угол окованного металлом экипажа, а саблю отдала Маркусу.
— Вы напали на королевскую гвардию, вам это… — попытавшийся подать голос солдат захрипел, с трудом втягивая воздух в легкие — Милена надавила ему на спину всем своим немаленьким весом.
— Цыц! — онп для верности красноречиво ударила хвостом по земле в паре сантиметров от его лица. Потом смерила взглядом двух извлеченных из экипажа пленников.
— Хисавиры?
Те переглянулись и ответили ей почти синхронным осторожным кивком, не решаясь издать ни звука.
— Не боитесь, пока что я вас не трону. Соловей! — Она строго окликнула хисагала, который стоял в стороне около неподвижного тела снятого Кларой солдата. Тот сломал себе шею при падении, а вот его конь все еще был жив: он продолжал вяло барахаться на земле и сдавленно ржать.
— Иду, — неохотно отозвался Соловей, не в силах оторвать взгляд от несчастного животного, тянувшего последние минуты своей жизни. Но страх перед жесткими воспитательными тычками глефой заставил его отмереть и вернуться к группе. Там его встретили пораженные взгляды двух пленных. И они не стали бы для него чем-то удивительным, если бы старик вдруг не заговорил: