Молодой хисавир удивленно сдвинул брови и болезненно зашипел, касаясь пальцами заплывающего глаза.
— Какая разница? Тебе, что, есть до нас дело?
Контрабандист отрицательно качнул головой.
— Нет. Но я и не хочу причинять вам вред. Меня больше устраивает сотрудничество.
— Хочешь сказать, вы собираетесь нас отпустить?
— Да.
— Да ты шутишь?! Ладно, ты... но та тварь? Она солдат, как котят перерезала, с чего ей оставлять нас в живых?
— Пока вы делаете то, что ей нужно и не представляете угрозы, она вас не тронет, — Маркус спокойно посмотрел в глаза Дереку.
— Серьезно? — тот скривил губы в безрадостной, нервной усмешке.
— Она может выбить из вас всё, что ей нужно. И если бы хотела — то уже сделала бы это.
Наблюдавший за разговором со стороны Соловей неуютно повел плечами.
— Молодой человек, — подал голос старший.— Скажите прямо, чего вы от нас хотите? Чего нам ждать?
— У меня нет никакого желания держать вас здесь как пленников и выбивать информацию угрозами или силой, — ответил контрабандист, — Поэтому предлагаю сотрудничать. Друзьями мы вряд ли станем. Но можем стать союзниками. Помогите нам попасть в Башни, и мы поможем вам взамен.
— Чем? Глотки нам не вскроете?
Старик выпрямился и впервые за всё время раздраженно шикнул на молодого товарища.
— Дерек, пожалуйста...
— У вас есть, куда возвращаться? Дома? Родные?— вдруг спросил Маркус.
Пленные растерянно переглянулись, по их лицам скользнули бледные тени застарелых воспоминаний и почти угасших надежд.
— Ну... вообще-то... родители у меня были в Северном Мысе. Может, еще там и живут. — неуверенно произнес младший хисавир и посмотрел на старика. — Да и твоя дочь наверняка все еще на прежнем месте.
— Если не вышла замуж и не уехала... — вздохнув, еле слышно пробормотал тот.
— Когда всё закончится, мы проводим вас до безопасных мест, — сказал Маркус. — Я бы не рекомендовал вам возвращаться домой ближайшие пару лет. Но залечь на дно и спокойно жить в какой-нибудь деревне на окраине вы вполне сможете.
— Или они могут пойти с нами! — вдруг просияв воскликнул Соловей. — Там же нет запрета на искажения, в месте, о котором говорила Милена.
Хисавиры изумленно уставились на него, Маркус нахмурился, Клара озадаченно поджала губы. Оказавшись в центре всеобщего внимания, Соловей на мгновение стушевался, но упрямо продолжил стоять на своем:
— Вместе идти безопаснее, ведь так? Им же все равно придется всю жизнь прятаться, так почему не взять их с собой? Там их тоже смогут всему научить, они смогут жить свободно.
— Мальчик, о каком месте ты говоришь? — седые, кустистые брови старика недоумевающе взвились.
— Об этом мы поговорим позже, — вклинился Маркус, перебив, уже раскрывшего рот Соловья. — А пока я хочу знать ваше решение.
Хисавиры несколько секунд смотрели друг на друга. Молодой колебался, белесые глаза старого задумчиво затуманились, а потом вдруг прояснились. Дерек едва заметно кивнул и повернулся к Маркусу.
— Что вы хотите узнать?
Тот лениво потянулся за блокнотом, стараясь не выдать внутреннего возбуждения.
— Расскажите мне все, что знаете о Башнях.
Милена вернулась глубоко за полночь. Вынырнула из под черной тени деревьев, мягким тяжелым шагом прошла через погруженный в сон лагерь. Соловей, уступивший свой спальный мешок старику, свернулся в клубок у корней деревьев, подложив под голову куртку. Даже по-прежнему прикованный гвардеец погрузился в тяжелую дрёму, привалившись к дереву. Под головой у него была чья-то набитая одеждой сумка.
— Нашла что-нибудь? — вместо приветствия спросил оставшийся сторожить лагерь Маркус. Он даже не сдвинулся с места, когда Милена вышла на поляну. Только машинально повернул голову, чтобы убедиться, что это действительно она.
— Ничего важного, — камана резко мотнула черными волосами. — Что у тебя?
— Все, о чем ты просила. — Маркус вытащил из кармана блокнот и сразу открыл на нужной странице. — Здесь чертежи. Жилые и рабочие помещения, хранилища, сторожевые посты. — он указывал кончиком карандаша на вычерченные на бумаге части схемы. Милена пристально следила за ним, будто пытаясь впитать содержимое страниц взглядом, а потом вдруг повернула голову и посмотрела на контрабандиста. Его светлые глаза в неверном свете растущих лун явственно отливали зеленью, на веках лежали усталые красноватые тени.
— Ты видишь в темноте?
Маркус на мгновение растерялся, а потом продолжил, будто не услышав:
— Гвардеец долго упирался, но все-таки согласился говорить. Я убедил его, что в Башнях его все равно казнят, если он вернется. Скорее всего, так оно и будет.