— У тебя просто паранойя.
— Это называется — здравый смысл и осторожность, — с плохо сдерживаемым раздражением в голосе парировал Маркус. — Как ты сам-то можешь быть таким доверчивым после всего, что случилось?
— То есть, мне и тебе доверять не надо? — ехидно уточнил хисагал. Маркус закрыл глаза, медленно выдохнул, потирая пальцем переносицу и Соловей насторожился. Ему отчего-то казалось, что эта, пока ещё безобидная перебранка жутко разозлила контрабандиста. Но спрашивать, почему тот уже который день ходит сам не свой, хисагал не решался. Его останавливало удивленное молчание Клары, обычно умудрявшейся находить с мужчиной общий язык.
— Мы с тобой уже почти месяц одни дороги топчем. Этих людей ты знаешь несколько часов, — наконец сказал Маркус. — Думай сам. Даст небо - один с одним сложишь.
— Да ладно, хватит тебе, — обиженно прошипел Соловей. — Ты меня только за этим разбудил?
— Не только. Хочу ещё раз пройтись с тобой по плану Башен и по карте.
— Думаешь, мы, все-таки, в них попадём?
— Милена хочет идти туда не позже, чем завтра, пока внутри не хватились конвоя.
— Мало ли, что она хочет! — вынужденный возмущаться шепотом, Соловей принялся яростно размахивать руками. — Какой смысл туда попадать, если мы все погибнем?! Знаешь, если ей был нужен только этот артефакт, какой смысл заботиться о нашей безопасности?
— Я не знаю, — просто ответил Маркус. — Поэтому заботиться о себе будем сами.
Он сел прямо на землю, открыл блокнот на первой странице: в толстой кожаной оплетке был небольшой карман, из которого торчали уголки плотной бумаги. Мужчина аккуратно вытянул самый белый — простую маленькую карту окрестностей Башен, а следом открыл план самого форта и положил себе на колени.
— Смотри сюда… Да что ты возишься с этими очками? Где ты тут солнце увидел?
— В них, вообще-то, линзы есть! — тут же огрызнулся хисагал. — Видишь?
Нацепив на нос до того болтавшиеся у него на груди окуляры, он демонстративно щелкнул медной заклепкой на оправе, и из них с щелчком выскочили уже знакомые прозрачные стекла.
— Так они тебе все-таки нужны? — озадаченно нахмурился Маркус. — Ты же хорошо видишь.
— Вблизи — плохо, — неохотно объяснил хисагал, осторожно убирая линзы обратно внутрь оправы. — Читать тяжело. Так куда мне смотреть-то?
Опомнившись, контрабандист опустил глаза на разложенные на коленях бумаги.
— Да… в общем… — он рассеянно покрутил карандашом над схемами, цокнул языком и вдруг захлопнул блокнот. — Ладно, это не так важно… Я хочу, чтобы ты оставил карту у себя. Самое главное — изучи все отходы к реке.
Кривой, остро заточенный носик карандаша уверенно ткнулся в жирную линию на карте, едва не проткнув бумагу.
— К реке? — озадаченно переспросил Соловей.
— Да. Раз уж зашла речь о Милене: мертвецов сбивает с толку текущая вода.
— Ну да, она говорила. Ты имеешь в виду… у тебя есть какой-то план? — хисагал нервно огляделся и понизил голос до еле слышного бормотания. Маркус отрицательно качнул головой.
— План прежний. А это — на случай, если что-то пойдёт не так. Сможешь добраться до реки — заходи прямо в воду, она её задержит. Но не надолго. Нор-Алинер построили, чтобы защищать страну от мертвецов, и если она смогла его пересечь, то и через обычную реку легко переберется. Я набросал варианты перехода от окрестностей Башен к границам и к центру страны. Их тоже запомни, вдруг придется убегать в одиночку.
Он осекся, оглянувшись на кострище: оттуда начали доноситься возня и сонные вздохи просыпающихся людей, а потом быстро свернул карту и практически впихнул её в руки Соловью.
— На, и смотри, не потеряй! — досадливо проворчал контрабандист, вставая и принимаясь тщательно отряхивать с брюк невидимую грязь. — Сбил ты меня с мысли своими психами — забыл, что ещё рассказать хотел.
— А что я не так сказал?! — тут же вскочив на ноги следом за ним, Соловей стянул окуляры на лоб, чтобы одним красноречивым взглядом продемонстрировать Маркусу всё своё негодование. — Не знаю, о чём вы двое там у всех за спинами договариваетесь, но я не собираюсь ей доверять и делать всё, что она говорит, только потому что ты этого хочешь!
— Я тебе, что, идиот? — процедил мужчина. — Или самоубийца? Недоволен — так возьми и придумай, что нам делать. Что-то не помню, чтобы ты предлагал план получше. Только языком чешешь и отбрехиваешься!
Соловей злобно засопел: он ненавидел, когда Маркус снисходительно отчитывал его, будто распоясавшегося ребёнка. Ловил себя на яростном желании пригрозить мужчине пистолетом, испугавшись самой этой мысли, тут же спешил выгнать её из головы и впадал в уныние, чувствуя что ему нечем возразить. Маркус никогда не повышал на него голоса, даже начинал говорить тише, когда они ссорились. Но Соловей предпочел бы, чтобы тот наорал на него, как на Клару, лишь бы не слышать этот надменный, пренебрежительный тон, в котором звучало отчетливое: “Мне лучше знать”.