Он обернулся и тут же помрачнел, поймав испуганный взгляд Клары. Она смотрела на него огромными глазами, беспомощно зажав рот ладонью. Маркус машинально провел рукой по лицу, взглянул на покрывшуюся красным кожу и отвернулся.
— Кажется, мы не нашумели, — сказал он. — Раз так, я попробую добраться до хранилища.
— Значит… возвращаемся к прежнему плану? — кисло осведомился Соловей.
Старик поднял на Маркуса по-собачьи печальные глаза. Тот кивнул.
— Да. Но тебе не обязательно идти. Возвращайся к выходу с Кларой.
Хисагал обиженно надулся.
— Ну уж нет, — пробурчал он, решительным жестом вытащил пистолет и взвел курок. — Раз идем, тогда я — с вами.
— Как скажешь. Клара, выбирайся из подвалов и жди нас снаружи. Клара?
Контрабандист обернулся на промолчавшую женщину, вопросительно подняв брови. Та безжизненно кивнула.
— Ладно.
Черноту коридора, соединявшего канализационный отстойник со складом рассеивал один единственный факел, зажженный прибежавшим на шум сторожем. Они миновали карцеры — два ряда каменных мешков с железными дверями и крохотными зарешеченными окошками, и вышли в подвал, где в нишах между широкими приземистыми арками строгими рядами выстроились ящики и бочки с припасами, благодаря которым крепость могла неделями кормиться, не напоминая о своем существовании внешнему миру. Место постового опустело: на грубо сколоченном деревянном столе рядом с новенькой счетной книгой и брошенным, истекающим чернилами пером горела масляная лампа. Маркус жестом велел Соловью и державшемуся за его спиной старику остановиться, а сам осторожно подкрался к двери и прислушался. Потом потом обернулся и подозвал их коротким взмахом руки.
— Вроде тихо. Открываем — и сразу к хранилищу. Смотрите по сторонам.
— А если столкнемся с солдатами? — спросил Соловей.
— По ситуации. Дай мне свой пистолет.
Пальцы хисагала машинально стиснули рукоять оружия.
— Я лучше тебя стреляю! Ты им пользоваться-то умеешь?
— Ты сможешь выстрелить человеку в лоб?
— Ну… я же уже делал это…
Маркус внимательно посмотрел на него.
— У тебя руки трясутся. Давай пистолет. Сейчас не время для проб и ошибок.
Сумрачные, стылые коридоры Башен напоминали полутемные пещеры с высокими потолками. Из узких бойниц на пол падали прямые прозрачные столбы бледного света, а единственным украшением стен были ряды широких выцветших полотнищ с гербом Гайен-Эсем: золотое солнце с длинными, похожими на копья лучами в рассеченном извилистой голубой линией зеленом поле. Каждый шаг отдавался легким дробящимся эхом, и Соловья преследовало мучительное ощущение, будто кто-то догоняет их сзади или вот-вот выйдет навстречу из-за поворота. Он всё поглядывал на своей пистолет, оказавшийся в руках Маркуса. Мужчина довольно быстро вёл их вперед, готовый в любой момент выстрелить и повернуть обратно в подвалы.
К последнему повороту перед хранилищем они буквально подкрались, замирая, чтобы прислушаться, едва ли не на каждом шагу. Поднявшаяся в Башнях суматоха добралась и до дальнего северного крыла: через распахнутые двери в коридор почти выбегали солдаты, таща за собой и подгоняя грозными окриками испуганных, замотанных в знакомые грубые тряпки людей, уводя их в сторону жилых камер. Маркус предупреждающе коснулся рукой плеча стоявшего рядом хисагала. Из хранилища снова донесся суматошный топот, и снаружи появились двое порядком запыхавшихся караульных. С некоторым трудом захлопнув тяжелые двери, они принялись возиться с мудреным замком, одновременно вставив по ключу в две замочные скважины. Сообразив, что им самим этот замок будет уже не открыть, Маркус вышел из-за угла, беря охранников на прицел:
— Руки вверх! Отошли от двери, живо! — хрипло гаркнул он. Солдаты испуганно замерли.
— Ты что?! — ошалело прошептал Соловей, выглядывая следом за ним.
— Прочь от двери! — повторил контрабандист, шагнув вперед и грозно качнув дулом пистолета. Солдаты растерянно попятились, один из них поднял руки перед грудью, другой машинально потянулся к рукояти висевшего на поясе меча.
— Всего один патрон, — тихо сказал он, пристально глядя на оружие в руках мужчины.
— И кто из вас хочет умереть первым? — резко спросил Маркус, переводя прицел с одного на другого. Солдаты нервно переглянулись, и голова того, что стоял ближе, с хлопком взорвалась кровавыми брызгами.
Контрабандист бросился вперед, швырнув разряженный пистолет в лицо шарахнувшегося от неожиданности солдата, схватив его за грудки, приложил спиной об дверь, а потом окончательно вырубил ударом в висок. Обмякший караульный сполз по дверной створке и завалился в лужу крови, натекшую из под головы его товарища. Прерывисто выдохнув, Маркус заставил себя оторвать от него взгляд и обернулся: