Он не выдержал и сорвался на отчаянные мольбы, против воли полившиеся из его рта нескончаемым потоком. Его глаза впились в лицо капитана, но тот даже не смотрел на него, задумчиво потирая подбородок. А когда посмотрел, в его темных глазах читалось одно лишь отчетливое презрение. Он вдруг наклонился, схватил провинившегося за волосы, с силой швырнул на пол и замахнулся саблей, перехватывая её двумя руками. Удар не отсек голову, перерубив шею лишь наполовину, но Альсману этого было достаточно.
— Хренов предатель. — процедил капитан сквозь зубы, вытирая клинок об одежду умирающего гвардейца. Он кивнул одному из своих солдат и указал на зажмурившегося в ужасе Дерека. — Заключенных — в карцер. Остальные — за мной.
***
Истошный крик Клары эхом отразился от скал. Она мельком увидела стремительно несущийся навстречу темный частокол деревьев, зажмурилась, крепче вцепившись в Милену, а потом снова вскрикнула и захлебнулась воздухом: камана с треском врезалась в крону старой раскидистой сосны и на пару мгновений отпустила свою ношу, пытаясь зацепиться и остановить падение. Клара повисла на Милене, вцепившись в неё свободной рукой и обхватив ногами. Обломанные ветки кололи и хлестали лицо, за шиворот сыпалась хвоя вперемешку с древесной трухой. Их качнуло, и женщина, охнув от боли, приложилась спиной о грубый ствол дерева. Руку, которой она обхватила шар, больно прижало грудью каманы, и только поэтому лекарша не смогла машинально бросить его, чтобы покрепче схватиться за свою единственную опору. Открыть глаза лекарша не решалась и только слышала как от прикосновений мертвой плоти артефакт начинает яростно искрить, а ноздри и горло дерет душный запах паленого мяса.
Обломав часть кроны несчастного дерева и пропахав его когтями на полузвериной лапе, Милена, наконец уцепилась за ветку покрепче, уперлась в ствол ногами и восстановила равновесие. Клара, зажатая между телом каманы и грубым, ребристым стволом старой сосны, испуганно хватала ртом воздух. Она не чувствовала даже боли в ушибленной спине - только резкие спазмы готового вывернуться наизнанку желудка.
— Шар крепко держишь? — спросила Милена и, не дожидаясь ответа, тут же велела. — Хватайся покрепче, будем спускаться. Быстрее, пока нас из окон болтами не нашпиговали!
Клара приоткрыла глаза, но от испуга не решалась даже шевельнуться, и камана, раздраженно выругавшись, отпустила одну руку, чтобы придержать лекаршу. Почувствовав опору, та еле-еле заставила себя разжать вцепившиеся в одежду каманы пальцы и подтянуться, крепко обняв её за шею. Даже повиснув на десятиметровой высоте под пронзительно холодным горным ветром, она отчетливо ощущала, что прижимается к ледяному, давно задубевшему и бездыханному телу.
Клара снова невольно взвизгнула, когда Милена отпустила ветвь, за которую держалась, и, позволив себе немного скатиться вниз, повисла на другой. Они оказались на другой стороне ствола, который теперь защищал их от возможных выстрелов из окон. Клара не видела, пытался ли кто-то прицелиться в них, как и не видела ничего вокруг из-за пышной кудрявой гривы каманы. Ей было не до этого: она вся превратилась в один натянутый до предела нерв, который едва не обрывался, стоило Милене слишком резко качнуться или начать быстро скатываться по стволу сосны вниз. Но камана свое дело знала: она родилась и выросла в глубинах древних лесов и даже теперь уверенно чувствовала себя на высоте, с непередаваемым мастерством управляя своим покалеченным, не звериным и не человеческим телом.
Милена довольно быстро спустилась достаточно низко, чтобы, резко оттолкнувшись от ствола и крутанувшись в воздухе, оказаться на твердой земле.
— Достала визжать! — проворчала она, поднимаясь с согнутых колен и пытаясь за шкирку отодрать от себя впившуюся, как клещ, Клару. — Отцепись уже от меня!
Клара, мельком взглянув на расплывавшуюся в глазах траву, чуть ослабила судорожную хватку и тут же плюхнулась на землю — камана сбросила её с себя вместе с тяжело впечатавшимся в дерн артефактом. Тот прекратил с треском плеваться искрами, снова превратившись в холодный, безжизненный кусок камня.
— М-могла бы и полегче… — пробормотала лекарша, с трудом приподнявшись на дрожащих руках и пытаясь отдышаться. У неё до сих пор рябило в глазах, мир вокруг резко покачивался из стороны в сторону, а желудок болезненно сжимался, грозя расстаться со своим содержимым.