— Береги себя, Дерек, — просипел усталый, потухший голос за его спиной, когда он уже не мог его услышать.
***
Дерек не рассказал им всего, упомянув лишь о том, как казнили гвардейца, и в форте снова поднялась суматоха. Выслушав его, Милена озадаченно нахмурилась.
— Что за хрень? Соловей, конечно, мог бы, но…
— Надо пойти туда, — выдохнула Клара. Её смуглая кожа побледнела, став почти серой. — Плевать, что там случилось, нужно их вытащить!
— Ты, что ли, вытаскивать будешь? — насмешливо осведомилась Милена. — Прекрати истерику, ты туда точно не пойдешь.
— С чего ты взяла?!
— Потому что я так сказала.
— Это, что, из-за артефакта? — она поежилась, заметив, как хвост Милены начинает недовольно шевелить листву на земле. — Я могу отдать его Дереку. Пусть возвращается с ним в лагерь и ждет нас там.
— Не можешь, — бесстрастно возразила камана. — Это ты сейчас пойдешь с ним в лагерь, а потом — к Нор-Алинеру. И тогда я вернусь в форт за остальными.
Клара остолбенела, непонимающе глядя на неё и содрогнулась, когда Милена вдруг резко ударила концом глефы по земле.
— Думай быстрее!
— Ладно-ладно! — тут же воскликнула лекарша, вскидывая руку в покорном жесте. — Хорошо, будь по твоему!
— Эй!
Все трое резко обернулись, когда из леса их позвал робкий голос. Клара всмотрелась в медленно пробиравшуюся к ним через заросли тонкую сгорбленную фигурку, и её глаза радостно просветлели.
— Соловей! — она ринулась ему навстречу, но с каждым шагом, глядя на его бледное, застывшее лицо и не находя рядом Маркуса, она сама становилась все более напуганной.
— Что с тобой? Где Марко?
Соловей посмотрел на неё исподлобья, не решаясь поднять виноватые глаза и зачем-то начал возиться с сумкой, пытаясь открыть застежку.
— Мрак тебя задери, Соловей, да где он?! Скажи уже что-нибудь! — не выдержав, рявкнула Клара, заставив хисагала вздрогнуть и съежиться.
— Я не знаю, — пробормотал он, опустив голову, пряча взгляд от Клары и подоспевших к ней Милены и Дерека. — Я не знаю, что с ним случилось. Нас прижали, и он велел мне запереться в комнате со всяким хламом. Сказал, что убьет меня, если выйду. Я не вышел. Простите.
На какое-то короткое мгновение, привалившись к стене рядом с какими-то ящиками, он поверил, что сможет. Через секунду. Еще через одну. Вот, в следующее мгновение. Сейчас.
Но он не мог заставить себя шевельнуться. Каждую мышцу тела будто свело судорогой, парализовало. Одно сердце колотилось, и лёгкие время от времени, очень редко заставляли его сделать еще один вдох. Казалось, будто вырывавшийся из приоткрытого рта воздух с силой врезался в стены крохотной комнатушки, и на эхо вот-вот должны были сбежаться солдаты со всей Башни.
Всё, что он мог — замереть и слушать. Прятаться, чтобы потом убежать, как ему было велено. Любые стены в его жизни рано и поздно превращались в камеру пыток, в которой нужно было прятаться, и из которой нужно было бежать. Дом среди зеленого захолустья, дом среди городских стен. Пропахший сеном амбар. Только раньше Соловей не успевал ничего осознать: он всё бежал и бежал, и слабым телом мгновенно завладевала усталость, туманила разум, не давала проскользнуть ни единой мысли. Теперь, окрепший и полный сил, он сидел, слушал и понимал:
Он не способен справиться со своей трусостью и помочь человеку, который в эту самую секунду пытается спасти его жизнь. Он будет прятаться, затаив дыхание, и только когда вокруг повиснет мертвая тишина, силком заставит себя открыть дверь, а потом проворной крысой юркнет в коридор, не задумываясь ни о чем, кроме самого короткого пути до спасительной клоаки. И это будет происходить снова и снова, пока не останется никого, кто мог бы в очередной раз ему помочь. И тогда, оказавшись лицом к лицу с опасностью, он просто умрёт, неспособный защитить самого себя.
Он достал из сумки сверток, в котором легко узнавалась одежда Маркуса. Из свертка сиротливо свесился плетеный шнурок от рукояти его стилета.
— Я не знаю, что там произошло. Какие-то странные звуки, крики, потом все стихло, я вышел, там были тела, и одежда просто лежала… — дрожащим голосом бессвязно бормотал он.
Клара посмотрела на сверток опустевшими глазами, схватила рубашку и развернула. Ткань была порядком измятой, но абсолютно целой.
— Как это? — нервно усмехнувшись, сказала она себе под нос. — Как ты не знаешь?
— Там правда творилось что-то странное, — вклинился Дерек. — Просто ни с того ни с с сего началась какая-то суматоха. Начали стрелять, на солдат кто-то набросился...
— Да кто набросился?!