Что-то рвануло его в сторону, и давление исчезло вместе с черной тенью и огненными глазами. Альсман судорожно вздохнул: воздух, будто нож, вспорол лёгкие, и в глазах снова вспыхнуло и потемнело. Спустя доли секунды он понял, что всё ещё жив, тяжело дыша, приподнялся на локте и увидел, как в паре метров от него с яростным рычанием прокатился по полу черно-белый клубок двух сцепившихся тел.
С того самого момента, как Милена ступила на земли человеческого заповедника, она ни разу не встретила противника, способного дать ей отпор. И когда оказавшийся охотником капитан крепости ускользнул из-под удара тяжелой глефы, когда она не почувствовала привычного сопротивления плоти и не услышала хруста ломающихся костей, по мёртвому нутру горячей волной прокатилась знакомая азартная злоба. Уже достав свою жертву, нависнув над ней, готовясь вкусить её кровь и почувствовать, как вместе с кровью тело покидают душа и жизнь, она видела боковым зрением стремительно приближавшееся светлое пятно. Но не смогла остановиться.
Что-то тяжелое врезалось ей в бок, оторвало от поверженного охотника и сбило на пол. Камана в бешенстве вцепилась в новую цель когтями и зубами, и рот тут же забила жесткая шерсть, а в уши ударил вой боли и ярости. Вдруг опомнившись, Милена силой заставила себя разжать хватку и мощным толчком отпихнула противника в сторону.
— Маркус?
Отступив назад, она застыла, по-обезьяньи опираясь на длинную полулапу и хлеща хвостом.
Напротив неё вскочил, вздыбив мощную холку и прижав уши к голове, крупный зверь, напоминавший что-то среднее между огромным псом и небольшим медведем. Его густой светло-серый мех тут и там покрывали пятна подсохшей крови, широкие когтистые лапы скребли пол, оставляя на камне белые царапины. Вытянутая квадратная морда, залитая багровым до самых глаз, пошла злыми морщинами, черные губы расползлись обнажая клыки.
— Какого хрена ты творишь?!
Ответом ей стало утробное клокочущее рычание. Зверь залаял и приподнялся над полом, опираясь на задние лапы, готовый в любой момент броситься вперед. У него были знакомые, серые с зеленцой глаза Маркуса, но, вглядываясь в них, Милена не видела в них и следа узнавания. Ничего, кроме смеси страха и бешенства.
— Вот мрак… Маркус, это я, Милена! Мертвые тебя раздери, да скажи ты хоть что-нибудь! Нормально скажи, а не рычи, как тупая зверюга! —потребовала она, и в её голосе впервые за долгое время прорезалась растерянность.
Длинный хвост каманы нервно заметался над полом. Она осторожно покосилась назад, ища глазами своё оружие, и заметила, как пришедший в себя охотник короткими рывками отползает в сторону дверного проема, из которого к нему пришло неожиданное спасение. В одной руке он по-прежнему сжимал свой короткий клинок, другой хватался за стену, пытаясь подняться на ноги и кривясь от боли в перебитом бедре. У другой стены валялась брошенная глефа. Добраться и до неё, и до недобитого капитана ничего не стоило, если бы не бывший союзник, неожиданно ставший ещё одним врагом.
Милена замерла, окаменев от макушки и до кончика хвоста, а потом рванулась к глефе, уже слыша, как следом, сорвавшись с места так же стремительно, как и она, с тяжелым топотом бросается Маркус. Схватившись за оружие, камана мгновенно развернулась, принимая на древко распластавшегося в прыжке зверя, и отбросила его в сторону.
Получив передышку, она двинулась к поспешно ковылявшему вдоль стены Альсману, но Маркус, тут же поднявшись на лапы, с разъяренным рёвом кинулся ей наперерез, обрушиваясь на каману всем своим весом. Та, скрипя зубами, отбивалась вполсилы: её разрывало между желанием расправиться с убегающим охотником и сохранить жизнь Маркусу, который, ослепнув от ярости снова и снова бросался в бой, не давая ей ступить и шагу.
— А-а, мрак с тобой, чертов ублюдок! — раздраженно прорычала Милена после очередной попытки добраться до Альсмана и всем телом развернулась к Маркусу.
— А ну пошёл отсюда! — грозно рявкнула она и, увернувшись от удара тяжелой лапы, в ответ цапнула его когтями по носу. Тот взвизгнул от неожиданной боли, удивленно чихнул, тряся головой, и снова отшатнулся: железное навершие глефы просвистело у него перед глазами и с треском врезалось в каменный пол.
— Пошел вон, пока я тебя не прибила! — Милена заставляла его отступать назад по коридору, но зверь не особо сопротивлялся: увидев, как добравшимся до оружейной Альсманом захлопнулась дверь, он последний раз оскалил клыки, попятился, а потом развернулся и со всех лап помчался прочь. Милена оглянулась вслед сбежавшей жертве, с досадой оскалила зубы и длинными прыжками бросилась за Маркусом, подгоняя его угрожающими криками. Боясь, как бы он не свернул в тупик, она всё время наступала ему на пятки, но с каждой секундой это давалось ей всё тяжелее: даже переваливаясь на широких лапах, зверь двигался стремительно, а потом его шаг неуловимо изменился, стал быстрым и легким, и он стрелой понесся вперед, заставляя каману гнаться за собой едва ли не на четвереньках.