— Если мы идем, то давайте скорее! — Дерек уже закинул на плечо рюкзак Маркуса нервно переступал с ноги на ногу, готовый в любой момент сорваться с места. Лекарша взглянула на него и зачем-то принялась закатывать рукава рубахи.
— Постой, — сказала она, подходя к Дереку вплотную. — Ну-ка наклонись.
Тот послушно подался вперед, и тут же вскрикнул: лекарша вскинула руку и, крепко впившись пальцами в ему шею, потянула к себе, заставив согнуться едва ли не пополам.
— Замри! — приказала она и, прежде чем Дерек успел опомниться, схватила его за свернутый набок нос.
— Ты что… А-А-А! — он зажмурился и вскрикнул от боли и громкого хруста хрящей.
— Терпи! Что ты как маленький?! — сердито прикрикнула Клара. Она убрала руку, внимательно оглядела результаты своей работы и ободряюще похлопала опешившего мужчину по щеке, прежде чем отпустить. — Ну вот и всё, ничего страшного. Кровь пойдет — тряпочкой заткнешь.
— С-спасибо… — пробормотал Дерек и болезненно зашипел касаясь пальцами скулы у носа. — Могла бы и предупредить…
— Так больше дергался бы, — Клара внимательно заглянула ему в лицо. — Голова не кружится? Не тошнит?
Мужчина поморщился и покачал головой.
— Отлично. Тогда выдвигаемся, — деловито распорядилась лекарша. Сама она уже закинула свой рюкзак на спину и теперь привязывала к поясу завернутый в платок шар. — Ты пойдешь вперед.
— Я? Почему? — Дерек озадаченно дернул бровями и переглянулся с удивленно посмотревшим на него Соловьем. — Я же дорогу не знаю.
— Туда, — Клара быстро огляделась и махнула рукой, указывая направление, а потом перетянула со спины арбалет и сняла со стопора. — Сейчас на запад, к солнцу. Давай!
Дерек вдруг понял, что, говоря, она осторожно подходит к Соловью, а наконечник стрелы в арбалете, будто стрелка компаса, всё время смотрит точно на него.
— Что ты задумала? — спросил он.
— Я тебя не знаю, — Клара смущенно поджала губы. — Так что пока побудешь на прицеле. Иди вперед. Мы сразу за тобой.
Дерек непонимающе покачал головой.
— Что? Ты же не всерьез? — он шагнул к ней с нерешительной улыбкой, будто до последнего веря, что она отступится.
— Стой! Ни шагу больше!
Рука Клары решительно легла на спусковой рычаг, и он остановился.
— Но… почему? Мы же на одной стороне! Я помог пробраться в Башни, под стрелами прыгал, чтобы вы смогли достать эту штуку! — он сорвался с растерянного бормотания почти на крик и сокрушенно махнул рукой, указывая на шар, висевший у Клары на поясе. Та виновато сдвинула брови.
— Знаю. Извини, но я не буду рисковать, — ответила она и качнула арбалетом. — Нам надо спешить. Как Марко и Милена вернутся, я тебя отпущу, обещаю.
— Зачем ты так? — потухшим, почти плачущим голосом прошептал Соловей и вздрогнул, когда Клара ободряюще похлопала его по плечу.
— Я в свое время тоже всем подряд доверяла, — тоже прошептала она в ответ. — Хватит с меня.
На форт опустилась тяжелая тишина. Погибшие успели остыть, стихли стоны раненных, уцелевшие замерли и затаили дыхание, держа пальцы на спусковых рычагах арбалетов и винтовок. Главный коридор северного крыла Башен вдруг прорезал женский вопль, перешедший в громкий, испуганный плач.
Мчавшийся к заветной свободе зверь дернулся всем телом, резко подался вперед, кувыркнулся набок, тут же поднялся на лапы и застыл, словно встревоженная гончая. Открытая дверь, из которой пахло небом, перестала существовать вместе с миром вокруг. Поставив торчком треугольные уши, он смотрел туда, откуда донесся голос, казавшийся ему знакомым. Раздался новый крик. Маркус заскулил, словно от боли, сделал пару неуверенных шагов вперед, а на следующем вопле в ужасе сорвался с места. Вывалив бледный язык, он мчался по коридору прочь от выхода, встревоженно оглядываясь на каждый дверной проем.
Увидев тела солдат у выбитой двери в подвал, зверь остановился, моментально забыв, куда шел. Глаза у него одичало выкатывались из орбит. Он заметался между трупами, подходя то к одному, то к другому, с жалобным стоном тыкаясь им в лица и волосы и пытаясь перевернуть тех, что лежали ничком. Потом из темного провала его снова позвал плач, и Маркус, не раздумывая, нырнул в него.
Толстый каменный мешок сомкнулся вокруг него, обдав давящей теснотой и запахами отстойника. Нос не улавливал ничего, кроме сырой душной вони, и знакомый голос будто растворился в густой подземельной темноте. Маркус позвал его, но услышал в ответ только гулкое эхо собственного воя, от которого шерсть мгновенно встала дыбом.
Что-то смутно подсказывало зверю, что он пришёл сюда, чтобы спрятаться, и одновременно он был уверен, что хотел кого-то найти. Но разве этот кто-то не остался снаружи?