Зверь остановился, с силой упираясь в землю широко расставленными лапами, и опустил голову, тяжело выдыхая через раскрытую пасть. Все его тело сотрясалось от крупной дрожи и покачивалось, словно он в любой момент готов был рухнуть. Потом мощную спину с иглами вставшей дыбом шерсти сгорбило судорогой, дыхание замерло. Он утих и застыл, превратившись в сплошной комок скрученных окаменевших мышц. Милена услышала тихий звук, напоминавший хруст, и вдруг встревоженно замотала головой.
— Нет-нет-нет-нет… Нет! Куда ты?! Не надо, остановись!
Он уже ничего не видел и не слышал. Светлая шерсть клоками посыпалась на землю, обнажая голую кожу, под которой бугрились, перекатывались и растягивались мышцы, проступали перемещающиеся кости и суставы. Оголившийся хвост быстро врастал в позвоночник, пальцы удлинялись, яростно скребли траву, гнулись с неестественной гибкостью, прежде чем фаланги успевали встать на свои места. Плечи раздались, длинная мощная шея с пляшущими под кожей жилами будто втянулась в туловище. Вплюснувшаяся морда с торчащим человеческим носом, напоминала жуткую маску. Из пасти один за одним начали выпадать зубы, вместо них на опустевших деснах быстро вырастали новые. Звериное подвывание все больше напоминало болезненный стон.
Маркус упал на резко согнувшиеся руки уже человеком, уткнувшись головой в землю. Его голая спина медленно вздымалась от тяжёлого хриплого дыхания, по коже тут и там разбегались фиолетовые узоры кровоподтеков, кровь сочилась и стекала по руке из разодранного в стычке с Миленой плеча. Крупные багровые капли пачкали траву под ним: один винтовочный выстрел глубоко задел его по ребру, другой оставил след на лодыжке, и внезапное преображение заставило едва переставшие кровоточить раны снова раскрыться.
Милена разглядывала его с брезгливой растерянностью в глазах.
— Ну и какого хрена это было, а? — не получив ответа, она наклонилась вперёд и гаркнула. — Маркус!
Тот резко вздрогнул, неловко толкнулся руками, пытаясь отползти в сторону и подняться, но тут же завалился набок — тело отказывалось ему подчиняться. Потом поднял глаза и с трудом сфокусировал затуманенный взгляд на Милене. Посреди носа у него алел след от когтей каманы.
— Ты понимаешь, где ты сейчас? — спросила она. — Как тебя зовут? Назови свое имя!
Мужчина озадаченно наморщил лоб. Голова у него слегка покачивалась из стороны в сторону, как у пьяного. Он словно пытался заново научиться двигаться: поджал колени к животу, смял пальцами коловший ладони влажноватый дерн, сделал ещё одну безуспешную попытку приподняться на локте и тяжело вздохнул.