— И долго ты так? — глухим голосом спросила она.
— Года… года четыре уже, — ответил Маркус, неуверенно пожав плечами. Милена задумчиво качнула головой.
— Мышцы крутит? Синяки давно остаются, как в себя приходишь?
— Немного… Синяки пару лет назад появились, — осторожно ответил контрабандист, чувствуя, как по коже пробегают мурашки от того, как непривычно тихо звучит их разговор, угасая едва ли не до шёпота. Камана скривила темные губы.
— Ты умрёшь, — сказала она, в упор глядя на него. — Через год-два, если продолжишь в том же духе. Истечешь кровью.
Маркус несколько секунд сверлил её пристальным взглядом, будто не до конца верил, что она говорит всерьез. Потом отвернулся, тряхнул головой и нервно хмыкнул, в спешке подбирая с земли и расправляя свою одежду.
— С чего мне умирать… Я здоров. Да на мне всё, как на собаке заживает.
Милена недовольно оскалилась, протянула к нему длинную полулапу и ткнула обломанным когтем прямо в белевшую над бровью черточку зажившего рубца.
— У тебя эта царапина за пару минут должна была затянуться — и следа бы не осталось. А у тебя остался шрам! Шрам, мать твою! — она выпрямилась разглядывая некогда оставленный ею же порез с таким удивлением, будто видела его первый раз в жизни. — Это очень хреново. Настолько хреново, что за всё это время мне даже в голову не пришло, что ты один из нас! И это, не говоря уже о том, что у тебя проблемы с… Ты куда одеваешься?
Едва почувствовав, что руки и ноги, наконец, начали его слушаться, Маркус тут же вскочил и принялся поспешно натягивать штаны, морщась при каждом движении.
— Сначала раны твои надо обработать, — Милена вытащила из сумки аптечку. — Сляжешь — оставлю тебя в этом лесу подыхать, так и знай!
— Дай сюда, я сам всё сделаю, — хмуро заявил Маркус, накидывая на плечи рубашку.
— И как ты до ребра своего дотянешься, умник? А ну сядь и не дергайся! — Милена злобно сверкнула глазами, схватила рубашку за ворот, сбрасывая на землю, и положила тяжелую руку на плечо Маркуса, намереваясь придавить его к земле. Тот, забывшись, наотмашь ударил её по предплечью, выворачиваясь из хватки.
— Не трогай меня! Сказал же, сам разберусь! — отступив на несколько шагов, рявкнул он, набрал полную грудь воздуха, явно намереваясь сказать что-то еще, но вдруг осекся.
Милена пристально посмотрела на него пустым холодным взглядом и мягким, хищным движением склонила голову набок.
— Ты ведь знаешь, что я хотела убить тебя тогда в лесу?
Холодное чувство опасности пронеслось по всему телу Маркуса, заставив его окостенеть от отчетливого осознания того, насколько легко камана может в любой момент оборвать его жизнь.
— Но ты не убила. — почти шепотом заметил он.
— Как думаешь, почему? — голос Милены казался вкрадчивым, будто кошачья поступь.
— Я мог тебе пригодиться.
Камана отрицательно качнула головой и сгорбилась. Её черные кудри упали на лицо, закрывая изуродованный глаз.
— Только из-за хисагала. Он ведь и сейчас вечно таскается за тобой, как утенок за мамкой. Прикончи я тебя у него на глазах или даже позже, он превратился бы в одну сплошную проблему. Но сейчас — совсем другое дело, — она угрожающе осклабилась. — Никто не знает, что с тобой случилось. И никто мне ни слова не скажет, если я вернусь без тебя.
Маркус побледнел. Милена молча буравила его взглядом несколько долгих минут, а потом процедила сквозь зубы:
— Слушай внимательно. Ты у меня в таком охрененно большом долгу, что даже представить себе не можешь. Я уже который раз вытаскиваю тебя из полной задницы, хотя могла бы просто прикончить, и, видит, тьма, мне жутко хотелось это сделать! Так что отныне и впредь ты будешь идти, куда я скажу и делать то, что я скажу, если не хочешь, чтобы я передумала и сломала тебе шею!
Все замерло, остались только шипение реки и посвист птиц в медленно погружавшемся в сумрак лесу. Маркус осторожно выдохнул, чувствуя, что все ещё не смеет даже пошевелиться.
— Сядь, — приказала Милена, и он тут же молча опустился на землю, глядя перед собой испуганно-злым взглядом. Камана подошла к нему и скрючилась рядом, раскладывая перед собой содержимое аптечки.
— Кровь уже почти остановилась, — сказал Маркус, разглядывая глубокие рваные следы зубов у себя на плече. — Это ты сделала?
— Скажи спасибо, что вообще не загрызла. — фыркнула Милена. — Ты так на меня набросился, будто того гвардейца защищал.
Маркус озадаченно нахмурился и вдруг застыл, а потом резко отвел глаза, но камана успела заметить мелькнувший в них ужас.
— Припоминаешь, значит? — спросила она, обмывая плечо мужчины водой из фляги. — Ты хоть понимал, что делал?