Громко чпокнула пробка склянки с антисептиком, и Маркус наморщил нос, почувствовав запах спирта.
— Я почти ничего не помню, — уклончиво ответил он. — С чего тебе беспокоиться о том гвардейце? Башни так и так объявили бы на нас охоту.
— Тот гвардеец оказался охотником.
— Охотником? Нечеловеком?
— Нет, вряд ли, — Милена досадливо покривила губы, подбирая слова. — Скажу по-другому: он из бойцов Альянса.
— Того Альянса, о котором ты говорила? Из руин? — мужчина с удивлением покосился на каману и наткнулся на её раздраженный взгляд.
— Само собой, а какой же еще?! — она залепила больное плечо Маркуса лоскутом чистого бинта. — Повернись и подними руку, ребро посмотрю. Альянс здесь. Смотритель Башен, его приближенные — они все из Альянса. Уверена, Теневая Стража — тоже. Да даже вшивые контрабандисты. Ты ведь и сам передал артефакт в руки Альянсу, когда дал наводку, что рейновцы отыскали что-то интересное в руинах. Я знала, что их разведка тут давно шастает, но чтобы настолько…
Маркус вдруг скривился и яростно зашипел: протирая чистой тряпицей глубокий след от пули, Милена надавила на него пальцами.
— Сиди смирно, ничего страшного там нет! Тебе вообще повезло, что так легко отделался. Тот охотник тебя добивать шел. И вместо того, чтобы помочь его добить, ты напал на меня, а теперь устраиваешь тут истерики! — вдруг разозлившись, Милена с силой прижала только что обработанную, закрытую бинтом рану, заставив контрабандиста завалиться набок и взвыть от неожиданной боли.
— Хорош, ты что творишь?!
— Переживешь, — фыркнула камана. — Нечего было мне тут гонор свой показывать! Ногу — сам.
Она выпрямилась, перестав нависать над ним, и отошла в сторону. Маркус едва сдержал облегченный вздох.
— Спасибо, — тихо пробурчал он, подтягивая к себе аптечку и закатывая штанину на задетой шальным выстрелом ноге. — И что вернулась за мной — тоже.
Милена равнодушно дернула плечом.
— Не обольщайся. Оставлять тебя Альянсу было опасно. Ты мог уцелеть и выложить им всё, что знаешь. Меня такой расклад не устраивал.
— Но ты могла просто меня убить.
— Верно. Будь ты человеком — так бы и сделала.
Маркус нервно дернул уголком рта и поднял на Милену удивленно-раздосадованный взгляд.
— Почему для тебя это так важно?
— Для меня это неважно, — раздраженно открестилась камана. — Это принцип Альянса: давать шанс тем, кто может оказаться полезен.
— Как ты связана с Альянсом?
— Напрямую. Я была в нём еще два века назад, до Катастрофы. Ты до утра возиться собрался? Закругляйся уже!
Маркус, очнувшись, принялся спешно собирать аптечку.
— Тебя тоже потрепало, — заметил он, застегивая рубашку и натягивая ботинки.
Милена мотнула головой.
— Потом. — она оглянулась, внимательно оглядывая контрабандиста с ног до головы. — Идти можешь?
— Да.
— Хорошо. Найдем место получше — отдохнешь.
Маркус с недоумением взглянул на неё, поправляя на плече сумку, но ничего не сказал: он был слишком вымотан, чтобы возражать.
Заблудшие
Первая ночь настигла бежавшую от Башен троицу внезапно, набросив на лес темное одеяло сумерек, вычернивших деревья и траву. Они мчались вперед, практически не останавливаясь и не замедляя шаг, будто до этого не петляли по коридорам Башен наперегонки с солдатами, и осмелились сделать привал, только когда начали спотыкаться на каждом шагу, грозя подвернуть ногу или сломать себе шею.
— Не будем разжигать костер, — сказала Клара. — Не так уж и холодно, а огонь и дым нас тут же выдадут.
Никто не стал возражать. Соловей, едва сбросив с плеч сумку, тяжело осел на землю уткнулся головой в поджатые к груди колени и затих. Дерек сиротливо устроился рядом с доверенным ему рюкзаком Маркуса.
— Можешь взять его вещи пока что, — сказала ему К повесила арбалет на спину и, устало вздохнув, уронила на землю оттягивавший ей руку артефакт, в темноте казавшийся почти черным. Лекарша с ненавистью посмотрела на торчавшую на нём уродливым наростом ручку, от которой на ладонях остались саднившие красные полосы, уже готовившиеся превратиться в мозоли. Её тошнило от мысли о том, что завтра ей придется снова взяться за неё.
Вместе с темнотой и тишиной на беглецов лавиной обрушились все ужасы и тяготы прошедшего дня, и придавили к земле, не давая пошевелиться. Наедине со своими мыслями Клара не выдержала и пары минут. Она стащила со своего рюкзака одеяло и накинула его на артефакт.
— Завтра уходим, как только расцветет. Если, конечно, ночь пройдет спокойно… Отдохните, только вещи не раскладывайте.