Дерек молча кивнул, поймав её взгляд. Хисагал даже не пошевелился.
— Соловей? Ты как?
Тот неразборчиво промычал что-то, не отрывая лица от колен.
Сняться с места на рассвете, как планировала Клара, они не смогли: Соловей был белее мела и с трудом поднимался на ноги, не говоря уже о том, чтобы куда-то идти. У него не было сил даже злиться на себя из-за этого. Он покорно позволил Кларе завернуть себя в одеяло и так и лежал, погрузившись в не приносящее ни отдыха, ни облегчения оцепенение. Казалось, он не заметил бы, даже если бы его спутники оставили его и ушли.
Кларе и Дереку не оставалось ничего другого, кроме как разбить лагерь. Они выкопали яму для костра у ствола раскидистой сосны и прикрыли навесом из еловых ветвей, чтобы рассеять дым и заставить его затеряться в кроне дерева.
— Откуда ты всё это знаешь? — спрашивал Дерек, по указке лекарши прокапывая от котлована с кострищем дымоотвод.
— Пешком много ходила, — отозвалась она копаясь в собранном ими валежнике в поисках толстой жерди под котелок.
— А что, когда пешком ходишь, нужно учиться костры незаметно разводить?
Клара взглянула на него с мягкой усмешкой.
— Когда ты один где-нибудь в лесах, а вокруг на километры ни одного человека, лучше не привлекать лишнего внимания. Мало ли, кто на огонек решит заглянуть, и что у него на уме будет.
Она больше не пыталась наставлять на Дерека оружие, а тот предпочел об этом не вспоминать. Единственное, что женщина наотрез отказывалась ему доверять — это артефакт. Поручив Дереку осторожно обойти лагерь по периметру, она присела рядом с укутанным по самые уши хисагалом и чуть не задохнулась от испуга: глаза у того были приоткрыты, но подернулись белесой полупрозрачной пленкой.
— Соловей!
Резко отбросив одеяло, она обхватила ладонями его лицо, потом коснулась шеи, пытаясь нащупать пульс. Хисагал вздрогнул и завозился, с усилием выныривая из глубокой дремы, и пленка лениво сползла с его глаз под веки.
— Ммм?.. Клара?
— Фух, напугал… — с облегчением выдохнула Клара, только сейчас вспомнив об этой «кошачьей» привычке Соловья засыпать с полуоткрытыми глазами. — Ты как?
— Надо идти? — тут же спросил он.
— Ничего не надо. Просто скажи мне, как ты себя чувствуешь. Болит что-то? Голова не кружится?
— Тошнит.
— Тогда надо поесть.
Соловей застонал и попытался зарыться лицом в одеяло: желудок у него сводило от голода, но от одной только мысли о еде он был готов и вовсе вывернуться наизнанку.
— Надо-надо. Потом легче станет, я обещаю. — Клара ободряюще похлопала его по плечу. — Потерпи немного, сейчас костер разгорится, чаю сварю.
— Погоди! — хисагал повернулся, останавливая собравшуюся подниматься женщину жалобным взглядом. — Мы же… мы так и не отошли подальше от Башен. Нельзя тут оставаться.
Клара подозрительно прищурилась.
— Даже не начинай, знаю я, к чему мы клонишь.
— Ты дослушай! Маркус… он ведь так и сказал: чтобы я сдался, если не получится убежать. Меня не тронут. Я могу спрятаться, вы пойдете дальше, а если вдруг что…
— Стоп! — резко осекла его Клара, тряхнув головой. — Чепуху мелешь! Фора у нас есть, оторвемся, если что. Лучше набирайся сил. Поставим тебя на ноги, тогда и пойдем.
Клара натянула одеяло ему на голову и вскочила, спеша убежать прежде, чем Соловей выпутается и начнет спорить. Костер уже вовсю потрескивал под котелком с водой, из соседней ямки-дымохода курился плотный белый дымок. Наблюдая, как он стелется вдоль земли, Клара заметила светлевшую среди деревьев фигуру Дерека.
— Удрать надумал? — бесстрастно осведомилась Клара, подходя к нему поближе. Тот оглянулся и скорчил недоуменную мину, не понимая, всерьез она или просто шутит.
— Будто я один далеко уйду, — проворчал он.
— Кто знает, — Клара пожала плечами, задумчиво разглядывая его тюремную рубаху: по некрашеной ткани тут и там расползались пятна въевшейся крови, и чужой, и его собственной. — Пока что мы и втроем недалеко убежали.
— Нельзя нам тут оставаться, — пробормотал Дерек. — Если завтра Соловей не поднимется, наверное, придется его на себе тащить…
Клара не ответила, молча изучая его лицо отсутствующим взглядом.
— Что ты так смотришь?
— Ничего, — лекарша мотнула головой, будто скидывая наваждение. — Возьми из сумки Маркуса что-нибудь переодеться. Тебе большевато, конечно, будет, но всё лучше, чем в таком виде шататься.
— Слушай, скажи прямо: ты мне вообще не доверяешь? — потребовал Дерек, сверля её напряженным взглядом из-под нахмуренных бровей и с каждым словом всё больше сердясь. — Без всяких вот этих уверток и недомолвок, чтобы я понял, а не болтался, как говно в колодце, не зная, что ты от меня хочешь!